Автор
В темном спальном районе охранники требуют скорость, но Вадим остается страстным текстовщиком, забитым делами и перепиской. Завтра важная встреча, и он не может опаздать — ни на самолет, ни на встречу с партнерами. Мир за окном кажется холоднее его головы в этот миг, но Вадим страстно пишет письма, будучи сосредоточенным и решительным....
Я нервничала, все валилось из рук, голова была как в тумане.
Помню только, что Макс помогал мне спускаться лестницы, усаживал в машину, утешал. Всю дорогу держал за руку, приговаривая, чтобы дышала правильно.
А дальше – клиника с неоновой вывеской “Эдельвейс”, каталка, знакомые проходы, бодрый голос врача.
Макса просили выйти из палаты. Но я вцепилась в него как клещ, и он не ушел. Стойко выдержал все и ни на миг не отпустил мою руку. Только в конце слегка побледнел. Но когда медсестра предложила ему нюхнуть нашатырчику, мужественно отказался.
А потом мне на грудь положили живой, попискивающий комочек, и я поняла, что все. Все. Очередная часть моей жизни закончена. Впереди ждет другая: я теперь мама. Мое счастье, моя радость – мой сыночек со мной.
И вот теперь Макс держит его на руках.
– Спасибо, Евгеныч.
Макс пожимает руку врачу.
– Мы через годик вернемся.
Я хмуро смотрю на него.
– Ты сначала выдержи этот год с младенцем, – намекаю на трудности.
– А что? – он легкомысленно улыбается. – С Мирой же выдержал.
– Ну что, папочка, придумали имя сыну? – спрашивает доктор.
Макс замирает и смотрит на меня.
Я тоже молчу. Мы как-то не обсуждали особо, как назвать ребенка. Все откладывали.
– Ты назови! – предлагаю. – Подари ему имя!
– М-м-м… – Макс с задумчивым видом разглядывает ребенка. – Давай Николаем назовем? Стальнов Николай Максимович – звучит?
– Да, отличное имя, – улыбаюсь ему. – В честь твоего отца?
– Ну да, ты же не против?
– Нет, совершенно нет!
Он подходит ко мне и передает ребенка.
А может и сходим еще за одним через год. Или нет, через два!
* * *Девять месяцев спустя после этих событий"
"Машина подпрыгивает на грунтовой дороге. Мы с Мирой на два голоса подпеваем Татьяне Овсиенко, чей хит про несчастного дальнобойщика крутят по радио уже пятый раз за последние полчаса. В детском креслице смеется Коля и отбивает ритм погремушкой. Макс поглядывает на нас в зеркало заднего вида. Он сам за рулем.
“Буркодьево, 3 километра” – мимо проносится указательный знак.
Мы подъезжаем к деревне, где двадцать лет назад началась наша история. Там меня ждет старший брат.
Павел прилетел из Америки, когда узнал, что со мной случилось. Встречал из роддома. И пока я сидела дома, меняла подгузники, они с Максом вспомнили старые добрые времена и решили замутить общее дело.
Вот и родная улица. Заброшенная футбольная площадка, ржавые карусели. А вон и знакомый забор.
