Автомобиль летит по застывшей снежной пыли, снаружи мир тускнеет до серого пятна, но внутри машины жизнь бьется как мелкая зверюшка в железном кломпе. Моя дыхание вырывается прерывистыми волнами из крепко пришитой за живот куртки, каждый удар проникает сквозь ткань и задевает кожу, ожидая своей очереди выжить....
Захар же в свою очередь будет помнить о Лене, как о неотъемлемой части своей жизни. Я думаю, она этого достойна.
Я не врала Демьяну, говоря о том, что люблю его. Это действительно так, ведь он — неотъемлемая часть моей жизни, но любовь эта останется в прошлом и только там. Как и любовь Захара к Лене. Захар, как и я, будет заново учиться жить. Я, как и он, буду заново учиться любить."
"Я чувствую, что посадка произойдет совсем скоро. Обстановка становится еще более нагнетенная и напряженная, я прослушиваю редкие слова Захара, порой не обращаю внимания на них, и мужчина наверняка объясняет это волнением, связанным с самолетом.
И вот мы покидаем самолет, а я продолжаю думать о том, как преподнести ему эту новость, что рвется из моих губ уже очень и очень давно. Волнение, явно отразившееся на лице Захара, испугало и меня:
— Что-то случилось? Ты напугана, — спрашивает он.
Я шепчу ему прямо в ухо:
— Захар… я, — хриплый голос отдается в уши и мне, — я беременна.
Я знала срок. Захар двинулся следом — его лицо казалось напряженным, точно таким же, каким было и мое. Я боялась его реакции до дрожи. Если бы он не принялся искать меня, я даже словом не обмолвилась бы. Не позволила бы узнать ему и мешать его жизни. Но все оказалось совсем не так, как я себе накрутила, и вот мы, кажется, вновь вместе. Я уже чуть ли не бежала в кромешном потоке людей, и вскоре оказалась на свежем воздухе. Захар поймал меня тотчас же, не позволив больше бегать.
— Я все понял, — хриплым голосом говорит он, не позволяя дернуться, — мы переживем и это, Ярослава. Отголоски прошлого являются нашей жизнью, здесь и сейчас.
— О чем ты? — неуверенная улыбка тронула мои губы, — отголоски прошлого — так ты называешь этого ребенка?
— Разве я сказал что-то обидное? — удивился Захар, притягивая меня к себе, — я люблю тебя, а значит, люблю и этого ребенка.
— Захар! — прикрываю я глаза, — ты не понимаешь, что говоришь.
— Все будет хорошо, — целует он меня в макушку, — сын или дочка, неважно. Я воспитаю его, как своего…
— Да ты не понимаешь! — взорвалась я, оттолкнула его и рассмеялась, захохотала от души, а Захар вцепился в меня серьезным и в то же время наивным взглядом.
— Чего я не понимаю? — рыкнул он.
