Автомобиль летит по застывшей снежной пыли, снаружи мир тускнеет до серого пятна, но внутри машины жизнь бьется как мелкая зверюшка в железном кломпе. Моя дыхание вырывается прерывистыми волнами из крепко пришитой за живот куртки, каждый удар проникает сквозь ткань и задевает кожу, ожидая своей очереди выжить....
Но все было так, как сказал Захар: водитель не отвлекался от дороги, а все остальные молча отвернулись, занятые своим делом.
Через минуту я уже была в белье и, схватив с колен Захара предложенный и, как оказалось, огромный плед, укуталась в него вся по горло, а вещи выбросила в предложенный пакет.
Тело било дрожь. Во-первых, от страха, а во-вторых, от холода. И хотя в салоне было даже жарко, я чувствовала собственную дрожь, которая стихла с теплом пледом, но не ушла полностью. Захар повернулся. Я видела, что ему жарко, но окно он закрыл еще тогда, когда увидел мое болезненно-паршивое состояние.
Я угрюмо молчала, наблюдая за ним исподтишка. Его длинные пальцы медленно прикоснулись к горлу, а затем он расстегнул несколько пуговиц и раскрыл ворот своей рубашки.
— А теперь, — начал говорить мужчина, переводя на меня взгляд и ловя меня за скрытым наблюдением, — я уже смотреть не могу на твое чумазое лицо без улыбки.
Захар вновь взял упаковку салфеток в свои руки, вытянул сразу несколько и приблизил свою руку к моему лицу.
— Сейчас мы узнаем лицо партизана — со смешком добавил он, и его большая ладонь начала очищать мое лицо от грязи и следов макияжа.
Раньше я и в магазин не могла выйти, не накрасившись, а тут сразу перед четырьмя мужчинами буду чистая. Да уж, даже смешно.
«Непривычно, Ярослава, да?», — будто с издевкой спросила я у себя, а сама я кайфовала от той легкости, что появлялась на моем лице от каждого очищенного сантиметра.
— Все, — коротко отрезал мужчина, а я приоткрыла глаза.
Захар смерил меня взглядом, а затем начал протягивать упаковку вперед.
— Нет, стой! Можно еще одну? — попросила я.
Без слов Захар достает еще одну влажную салфетку и всю ее я кладу себе на лицо, не замечая недоуменных взглядов в салоне.
Прохлада, блаженство... я чувствовала, как с каждой минутой пульсация в виске перестает доставать меня.
Я как будто снова родилась в этом пледе и без единого грамма макияжа...
...Едва боль утихла, и я освежилась, я решила начать задавать свои вопросы.
— Куда вы меня везете? Кто ваш главный?
Захар резко поперхнулся от неожиданности, а затем и вовсе захохотал.
И что я сказала? Я перевела недоуменный взгляд на всех в салоне. Что, разве это не так?
— Я могу сделать всего один звонок? Вы меня высадите здесь и поедете, куда и зачем собирались. А за мной приедут... через несколько часов.
Это были враги Яна, что-то мне подсказывало. Они ведь везут меня явно не обратно в город.
— Не приедут.
