Автомобиль летит по застывшей снежной пыли, снаружи мир тускнеет до серого пятна, но внутри машины жизнь бьется как мелкая зверюшка в железном кломпе. Моя дыхание вырывается прерывистыми волнами из крепко пришитой за живот куртки, каждый удар проникает сквозь ткань и задевает кожу, ожидая своей очереди выжить....
Мне так и казалось, что он хочет выставить меня отсюда или избавиться, однако сделать этого не мог.
Не для этого мужчина пригревал меня в машине...
— Да уж, опасный типчик, — сделал вывод Влад, наконец пододвигая ко мне тарелку с тремя бутербродами, а затем вытаскивая из печки остальные."
"Горячий сладкий чай уже давно согревал мои руки и тело. И хотя в доме становилось теплее с каждой минутой, а я отогрелась еще в машине и в ванной, все равно в теле и душе словно осталось что-то ледяное, холодное от этой ночи и от той трассы.
— И полный урод. Оторвать бы ему руки за то, что оставил молоденькую девку на трассе одну ночью, — проговорил Захар, после чего откусил бутерброд и запил его теплой жидкостью.
Я промолчала и уже давно накинулась на эти свежевыпеченные бутерброды, с аппетитом поедая первую за эти двадцать четыре часа еду. Какая бы она ни была на самом деле, в данный момент самые обычные бутерброды с куриным рулетом и плавленым сыром казались самыми божественными.
- По некоторым причинам у нас традиция собираться здесь именно этого числа и отмечать уходящий год вместе.
Я встретила его взгляд и задумалась: а у меня есть варианты? И есть ли мне куда ехать?
— У нее все равно нет выбора, Слав, — подытожил Захар, вставая и даже не одаривая меня взглядом, — если она говорит правду, то объявившись в городе, ее парень сразу даст старт своим обещаниям.
Своим поведением, конечно, он привел меня в ярость, но что я могла в данный момент сделать? Нужно взять себя в руки… ведь он говорит правду. Деваться мне некуда. И в его плену я сейчас, у меня нет права голоса как такового.
Влад посмотрел на меня внимательно.
— Слушай… а как зовут твоего парня? — прозвучало сбоку от Влада.
— Дмитрий Волков. Предприниматель…
…Вскоре многое изменилось. Все мужчины поели и убрали за собой посуду в раковину.
Пожелав приятного аппетита и взвалив меня на стоящего в стороне Захара, все испарились по комнатам...
— А вторая машина чья? — спросила я, пытаясь разбавить молчание хоть чем-то.
На всем протяжении задумчивый и нервирующий меня взгляд Захара все не давал покоя.
