Автомобиль летит по застывшей снежной пыли, снаружи мир тускнеет до серого пятна, но внутри машины жизнь бьется как мелкая зверюшка в железном кломпе. Моя дыхание вырывается прерывистыми волнами из крепко пришитой за живот куртки, каждый удар проникает сквозь ткань и задевает кожу, ожидая своей очереди выжить....
— Оно было, — хрипло прошептала я, — я принимаю таблетки, ты знаешь это…
— А ты уверена, что в упаковке все это время лежат противозачаточные, а не какие-нибудь витамины?
Каждое его слово заставляло сердце сжиматься сильнее, оно ранило меня словно нож. Кровь отхлынула от моего лица, и я побледнела, встречая взгляд собранного Демьяна.
Каждое его слово заставляло сердце сжиматься сильнее, оно ранило меня словно нож. Кровь отхлынула от моего лица, и я побледнела, встречая взгляд собранного Демьяна.
— Вот только я не делал того, о чем ты успела подумать, — прошептал он, впиваясь в меня взглядом, — и мне очень жаль, что ты обо мне такого мнения…
Окинув меня взглядом, Демьян молча вышел из комнаты. Через несколько минут послышался хлопок двери. Я глубоко вздохнула от напряжения, витавшего в воздухе, а его слова так и крутились вихрем в моей голове.
Единственный человек, что хотел бы мне помочь — это мама, но вот способна ли была она помочь — это огромный вопрос.
Отец давно перешел на сторону Демьяна, даже не находя времени позвонить собственной дочери. Друзей и подруг у меня, как таковых, не было, и дело здесь было не в ограничениях Яна, нет.
Я вернулась к словам Яна… Этот напор я смогу выдерживать еще совсем немного. И пока я не дам согласие на брак, видимо, в родном доме меня не особо-то и ждут. Отцу нужна была дополнительная сила, поддержка и стабильность, и все это было в Яне, а точнее, в нашем с ним браке.
Где-то внутри себя я понимала, что так нельзя.
