Автомобиль летит по застывшей снежной пыли, снаружи мир тускнеет до серого пятна, но внутри машины жизнь бьется как мелкая зверюшка в железном кломпе. Моя дыхание вырывается прерывистыми волнами из крепко пришитой за живот куртки, каждый удар проникает сквозь ткань и задевает кожу, ожидая своей очереди выжить....
Она наложила на себя руки или ее убили… я не знаю! После того, что с ней сделали, я почти уверен: ее выкинули, чтобы она приехала к тебе после всего этого, но она наложила на себя руки, я уверен!
— Ты что несешь?! — взревел я, делая шаг к Виктору и выхватывая злополучную вещь из его трясущихся рук, — тебе за сорок лет, а ты херню такую придумал! Немедленно говори, где моя невеста! Говори! — схватив за рубашку, я с силой встряхнул Виктора, — где невеста?! Где Лена?!
— Услышь меня. Завтра похороны.
Я застыл, крепко сжимая челюсти, а затем кинул Штайна на диван со всей силой.
— Ублюдок Беляев похитил ее вчера утром, а к вечеру в почтовом ящике у меня уже лежала эта флешка. Он изнасиловал ее со своим дружком, а затем… я не знаю, кто устроил там поджог…
С каждым произнесенным словом я понимал, что дыра образовалась у меня не тогда, раньше, она образовалась сейчас — после каждого зверского слова Штайна, который рубил меня по кускам.
— Убей меня, Захар. Прикончи… — услышал я мольбу из уст здорового мужика и понял, что это конец.
Это конец!
Я не понимал, что со мной происходит. Перед глазами начало двоиться, но я пытался устоять на ногах и не грохнуться на пол. Пройдя к своему ноутбуку, я тут же раскрыл его, и пока томительно долго этот сукин сын включался, я чувствовал, как спирает дыхание. Расстегнув несколько пуговиц у горла, я с яростью распахнул рубашку, делая долгожданный вдох. Пуговицы полетели на пол, но все было неважно: ноутбук, наконец, издал проклятый писк и включился.
— Ты городишь херню, Виктор, — прошептал я, едва найдя глазами один единственный файл. Я глубоко вдохнул, но легкие, словно, сжались до мизерного размера, — ты обколот наркотой, Виктор, какого хера я должен тебе верить… ты совсем из ума выжил после смерти брата… даже слушать тебя не хочу, — шептал я, судорожно нажимая по клавишам, а смех Штайна настиг меня врасплох.
Безумный смех.
Смех, который сменился картиной в ноутбуке…
— Максим, ты снимаешь это?- послышался гнусный смех за кадром.
— Какая ты красивая соска.
Я слышу голоса, которые ранее никогда не слышал. Как и эту фамилию — Беляев.
