Антон Паркуется на стоянке возле дома своей новой жены. Черный «БМВ» растворяется в толпе машин. Антон прикуривает сигарету и наблюдает через закрытое окно, откинувшись на сиденье. Район элитный: блестящие башни, стеклянные двери, огромные холлы. Здесь всё по-европейски — даже детские площадки и дорожки для прогулок....
– Ты уехал, а через месяц я узнала, что беременна… – говорит еще тише, сдавленно шепчет. А у меня внутри начинает все гореть.
– То есть если бы ты сейчас не забеременела, то я не узнал бы о существовании дочери? – Молчит. А мне хочется кричать на всю квартиру.
– Антон, мне больно, – со стоном выдает Таня, и я только тогда понимаю, что с силой сжимаю ее скулы. Медленно разжимаю пальцы, отпуская Таню, разворачиваюсь и иду к шкафу, достаю первый попавшийся свитер и надеваю его. – Антон, я тогда… – она пытается что-то объяснить, а я не готов ее слушать.
– Молчи! – обрываю ее, надеваю в прихожей обувь, накидываю куртку, беру ключи и покидаю квартиру. Вновь запираю замок, чтобы Тата не сбежала, и быстро сбегаю вниз.
Выхожу на улицу, останавливаюсь посреди двора и пытаюсь начать дышать нормально.
У меня есть дочь!
Загребаю пригоршню снега и умываюсь им, пытаясь прийти в себя. Нет, я не хочу обвинить во всем Таню. Но, сука, больно!
Сажусь в машину, завожу двигатель и срываюсь с места. Я не знаю, куда еду, просто вперед, по пустой ночной трассе.
Дочь.
Такая маленькая красавица, на Таню очень похожа.
Забавная.
Моя.
Когда скорость зашкаливает, а машину заносит, торможу, съезжая на обочину. Глушу двигатель и ложусь на руль.
Настя, Анастасия, Нюся.
А как теперь, сука, жить?!"
"Она ведь считает отцом чужого человека. Она его папой зовет. А я – никто. Так, дядя со стороны!
Как, бл*ть, теперь это все исправить!
Как?!
Поднимаюсь и со всей силы ударяю по рулю. Откидываюсь на спинку сиденья, запрокидываю голову и зажмуриваю глаза, потому что их нещадно жжет. Вспоминаю мою девочку. Такая маленькая, выглядит намного младше, чем сказала Таня. Как я не смог почувствовать, что она моя?
Не знаю, сколько так просидел на обочине, сокрушаясь над осколками собственной жизни.
Открываю двери. Раздеваюсь и тихо прохожу в гостиную, которая по-прежнему освещена лишь фонарём со двора. Тихо, Таня спит на моей кровати, накрывшись пледом, не переоделась, до сих пор в моей рубашке.
