Подушка мягкая и теплая, ее тепло касается ее кожи, придавая сонному уюту. Ресницы Ангела слегка подрагивают в темноте, создавая невероятное мерцание. Она — мое все. Без нее я не выдержу ни одного дня, понимаю это как данность, искренне радостно и трепетно.
И тут же резко останавливаюсь, ошарашенный тем, что чертовка машет мудаку, оборачивается ровно в мою сторону, хитро улыбается, и бежит ко мне, словно все это время знала, что я наблюдаю за ними, и точно знала, где я стою.
- Привет, - как ни в чем не бывало, говорит она, точно так же целует меня в щеку. Ангелина заглядывает мне в глаза, словно ищет там мою реакцию на произошедшее, а меня это еще больше злит. Она что, делает это все специально!? И я ведусь, реагирую, не отвечаю на ее приветствие и поцелуй, молча открываю для нее двери машины, пытаюсь погасить пожар внутри меня, но ощущаю как волна злости поглощает меня.
- Как дела? - спрашивает она меня, поворачиваясь в мою сторону, включая музыку.
- Почему ты злишься? - совершенно не обижаясь на мои грубые действия, спрашивает она.
- Что это только что было!? - все-таки срываюсь я, повышая тон. - Какого хрена ты позволяла ему себя лапать!? - резко торможу на светофоре, оборачиваюсь к ней, не даю ответить. - И ты всегда целуешь этого мудака на прощание?! - Лина округляет глаза, хлопает невероятно длинными ресницами, а потом снова усмехается.
- Ты ревнуешь, - не спрашивает, а утверждает. Опускаю взгляд на ее губы, и понимаю, что мне дико и безумно хочется их долго терзать.
