Автор
Встречайте эмоциональную ловушку "Моя до конца", где каждый штрих истории дрожит от неизвестности имени любимого человека. Здесь читатели погружаются в сияющую тень воспоминаний, где мелькание букв обещает ответ, а слезы на подушке — символ бездны любовных сокровищ.
На встрече присутствую я, непосредственный заказчик Марат Георгиевич Ковальский и его помощница Надежда. Пока мы с Маратом Георгиевичем обсуждаем детали Надя записывает ведомые лишь ей слова в объемный такой блокнот. Она ловит каждое слово, не пропуская, кажется, ничего. Даже к кофе своему не притронулась, хотя разговор протекает неспешно и в довольно дружеской атмосфере, что для меня привычно. Ковальский не наседает и не допытывается, уверенный и, как я думаю, убежденный в моем профессионализме со слов своего друга.
Мы прощаемся, пожимая друг другу руки. Он обещает отправить мне расчеты на электронную почту, как только получит последний положительный ответ от жилстроя, где будет располагаться будущий спа-салон. Очередной из его внушительной сети. И кивает при этом, едва заметно своей помощнице, а та, скоро открывает блокнот, чтобы сделать очередную пометку. На том и расходимся.
"Сначала я вообще не хочу принимать вызов. Помня кто именно звонил Ветрову утром у меня нет сомнений, что меня тревожит тоже Латаев. А говорить с ним желание отсутствует полностью. Вот как тогда, с первого дня знакомства не появилось, так и дальше не возникло тоже. Но потом, взяв себя в руки и повторив несколько раз одними губами (для собственной убедительности) «Пошел ты, Миша Латаев!» и, после этой своей мантры, не давая больше ни секунды на раздумья, все же отвечаю на звонок.
— Привет, Аришка! Думала, не дозвонюсь до тебя! Ты же как выпустилась и номер сменила, так я тебя больше и не видела! — тарахтит сходу знакомый голос. А кто — так понять и не могу, сколько не пытаюсь.
Да, номер я действительно сменила. Потому что не хотела ни с кем общаться. А тому, с кем хотела — продиктовать свой новый контакт проблемой не оказалось.
— Привет, извини, но я тебя не узнала, — говорю аккуратно. Но непонимание в моем голосе загадочная собеседница на том конце мобильной сети встречает забавным хихиканьем.
— Это Катя Аверина, староста твоя!
— Ох, — теперь я улыбаюсь, — прости пожалуйста, Катюша!
— Вау, я запомню момент: Арина Туманова растерялась и извиняется! — моя улыбка становится еще шире, потому что в студенческие годы я действительно была такой — уверенной в своей правоте всегда и всюду, — Но это ничего! Как говорится богатой буду! — весело продолжает она.
