В дни когда все идет не по плану — опаздываешь на службу офицеру, путь к генералу Орлова становится запутанным. Жена Марию ждут съемки мини-сериала, отодвигая важные дела. Это история мужчины, который в одночасье оказывается вынужденным прочувствовать глубину семейных обязательств и профессиональной ответственности в тонком и опасном балансе....
Понимая, что объяснение неизбежно, Лев заставил себя заговорить.
— Вам повезло, — сдержанно произнес он, глядя на Рымчука. — Обстоятельства изменились. Пока можете оставаться в клинике, но будьте готовы к тому, что за вами приедут. Никуда из города не уезжайте. Не усугубляйте своего положения.
— Лева, какого хрена ты делаешь? — Крячко был в ярости. — Мы не можем оставить его здесь!
— Можем и оставим, — твердо произнес Гуров. — Если он виновен хоть в чем-то, то никуда от нас не денется. Верь мне, Стас.
Крячко не поверил, это было видно по тому, каким взглядом он наградил Гурова. Но он подчинился. Не глядя на Рымчука, вышел из кабинета и, не дожидаясь Гурова, бросился вниз по лестнице. Лев ненадолго задержался. Несколько минут он пристально смотрел на доктора, потом приблизился к нему вплотную и прошептал:
— Не думай, что тебе удалось меня обмануть. Я вижу тебя насквозь. Ты — мерзкая, лживая вошь, и я раздавлю тебя.
"Взгляд доктора был прикован к губам полковника. Он услышал каждое слово, сказанное ему.
Глава 9
— Что происходит? Ты спрашиваешь меня, что происходит, Гуров? Так я тебе отвечу! Дерьмо собачье, вот что происходит!
В кабинете генерала их было только трое: Гуров, Крячко и сам Орлов. Генерал метался из угла в угол, как раненый лев, не в силах сдержать ярость. Гуров и Крячко опасливо жались к стене, не желая становиться на пути разъяренного начальника.
— Дерьмо, дерьмо, дерьмо! — восклицал генерал. — Кругом дерьмо, коррупция и двуличие! Прогнившая насквозь система! И в этом дерьме мне приходится вариться каждый день! Как тебе такой ответ, Гуров?
Гуров предусмотрительно молчал, давая начальнику выпустить пар. Орлов еще минут пять носился по кабинету, изрыгая проклятия, после чего в изнеможении упал в кресло и затих.
