В дни когда все идет не по плану — опаздываешь на службу офицеру, путь к генералу Орлова становится запутанным. Жена Марию ждут съемки мини-сериала, отодвигая важные дела. Это история мужчины, который в одночасье оказывается вынужденным прочувствовать глубину семейных обязательств и профессиональной ответственности в тонком и опасном балансе....
И я не пытаюсь навязать сыну свое мнение, — вспыхнула Элла. — Я просто…
— Констатируешь факт, — закончил он за жену.
— Простите, что перебиваю, — начиная раздражаться, произнес Гуров, — но сейчас не время для препирательств. Действительно не время. Вашему сыну грозит опасность. В ваших силах предотвратить беду, так что соберитесь и отложите все разногласия до лучших времен. Вам придется действовать сообща. Если вы не сумеете побороть свою неприязнь друг к другу, за жизнь вашего сына я не дам и ломаного гроша.
Гуров понимал, что слова его звучат жестко, быть может, даже грубо, но другого выхода не было. Он должен был напугать их. Напугать сильнее, чем это уже сделала авария. По следующей же фразе, произнесенной Эллой, он понял, что добился желаемого.
— Игорь, ты понимаешь, о чем он говорит? О какой опасности идет речь? — испуганно произнесла Элла.
— Максиму кто-то угрожает? Кто-то из знакомых того мужчины, что был за рулем в момент аварии? — крепко сжимая руку жены, спросил Игорь."
"— Да, ему угрожают знакомые погибшего водителя, — подтвердил его догадку Гуров.
— Вы говорите страшные вещи. — Голос Эллы был едва слышен.
— Действие этих людей может быть куда страшнее, — ответил Гуров.
— Тогда почему вы не охраняете его, а сидите здесь и разглагольствуете об опасности? — Отец Макса был более практичен.
— К сожалению, я не могу этого сделать, — постарался ответить максимально правдиво Лев. — Официально версия незаконной деятельности группы только разрабатывается, и в нее мало кто верит. Поэтому охрану вашему сыну не выделят, и ждать этого глупо.
— Так это только догадки? Ваши догадки, — облегченно выдохнула Элла.
— Послушайте меня, Элла, и постарайтесь отнестись к моим словам как можно серьезнее, — глядя прямо ей в глаза, произнес Гуров.
