Она хотела просто выйти из библиотеки, но ноги сами понесли к лорду Сердолику, и девушка, прежде чем поняла, что делает, нагнулась и прижалась к его губам. Снова тело отреагировало совсем не так, как ожидала Эни, и она почти сразу отстранилась, чувствуя, как потеплели щёки. Граф улыбнулся, коснулся ладонью её щеки.
– Сладких снов, моя леди, – ответил он, и Эни поспешно выпрямилась."
"Огонёк, мелькнувший в глубине оранжевых глаз леди Аметист не понравился, затронул то самое смутное беспокойство, до поры, до времени хоронившееся где-то на самом дне души. Библиотеку она покинула с облегчением, и вскоре уже спала, свернувшись клубочком под одеялом. Браслет Эона так и не сняла, не найдя на нём замочка. А утром ждал сюрприз – прилетела мама. Правда, как показал мимолётный взгляд, брошенный на Экара, этому визиту граф почему-то не слишком обрадовался, но вежливо улыбнулся, поцеловал руку и пригласил разделить с ними завтрак. Нарина согласилась.
– Эона, девочка моя, как ты тут? – она подошла, обняла и испытующе заглянула в глаза.
– Хорошо, мама, – Эни улыбнулась в ответ. – Мы вчера на озеро ездили, гуляли в лесу, сегодня хотели верхом покататься. Что-то случилось, что ты приехала? – девушка стала серьёзной, вгляделась в лицо баронессы.
– Да нет, конечно, просто по тебе соскучилась, милая моя, ты так быстро уехала снова, едва вернувшись, – Нарина вздохнула, взяла Эону за руки. – Отец хотел кое-что сообщить, когда вернёшься, тебе новость понравится, – на лице леди де Гиларо появилось заговорщическое выражение. – А ещё, я привезла подарок, – её голос упал до шёпота, она наклонилась почти к самому уху дочери. – Тебе понравится, милая.
Отчего-то от этих слов Эона вздрогнула, в душе они отозвались странным чувством. Она их уже слышала… от другого. Додумать мысль девушка не успела, мать что-то достала из кармана платья и ухватив её за руку, ловко надела на палец. Эни уставилась на кольцо с крупным рубином в окружении бриллиантов, с губ девушки сорвался тихий, удивлённый возглас.
– Мам, но я… – она хотела сказать, что рубины ей не нравятся, но тут случилось странное.
Нарина отступила на шаг назад, фиолетовые глаза прищурились, и леди посмотрела за спину дочери. На Экара. С её лица пропало доброжелательное выражение, а Эону пробрала горячая дрожь, запястье закололо, и она тихо ойкнула, тряхнув рукой. На пол со стуком упал аметистовый браслет, и в сознании леди де Гиларо как будто зажёгся яркий свет, прогнав туман с памяти. И заодно странное наваждение, которое тянуло её к Экару. О, боги, кажется, она снова согласилась выйти замуж за графа де Мериса?! Эни резко повернулась к бывшему жениху, сжав руки в кулаки, и нахмурилась.