В уютной комнате девочки и мальчика лет четырех светятся необычными глазами радужки вокруг зрачков. Над ними смотрит мать, а за окном медленно сменяются страницы дневного ряда. Вопрос "А сказка будет?" нарушает их мирный сон и делится только шепотом между близким кругом....
– Ты боишься? – тихо произнёс он. – Чего, Эли?
Она всё ещё временами никак не могла привыкнуть к такому Вейну, заботливому и внимательному. Зажмурившись, Элетта прислонилась лбом к его груди."
"– Не знаю, – почти неслышно ответила она. – Всё… слишком хорошо…
Он тихо хмыкнул, понимающе улыбнулся и ласково почесал за пушистым ушком.
– А будет ещё лучше, – мурлыкнул Вейнерд, и Эли вздрогнула от его голоса, неожиданно волна горячей дрожи разогнала непонятный страх и нервозность. – Поехали?
Рысь послушно кивнула.
– Элечка, а твой хвостик такой же… чуткий?
Ладонь Вейнерда медленно провела по её спине до самой поясницы и замерла, а Рысь, засмущавшись, спрятала лицо у него на груди. Тихо засмеявшись, он приподнял её голову за подбородок и мягко поцеловал.
– Хорошо, проверю, как доберёмся до дома, – выдохнул Вейн ей в губы, и следующий поцелуй уже не отличался такой целомудренностью.
К моменту, как они переступили порог спальни Лиса, Эли окончательно избавилась от лишних эмоций, осталось только волнение и проснувшаяся страсть. Вейн исполнил своё обещание насчёт хвостика Элетты, и она очень скоро узнала, что не только эта часть тела у неё очень чувствительная, но и много других мест… И теперь она понимала, отчего Левидия так мечтательно улыбалась, когда вернулась под утро от своего тогда ещё жениха. Засыпая через несколько часов, утомлённая, но счастливая, в объятиях мужа, Эли наконец-то в полной мере осознала, что всё случившееся – не сон, не плод воображения.
Восемь с половиной лет после выпуска из Королевской Академии для девушек, Таниор, одна из гостиных во дворце.
