Судьба нового танка закрутила хребет у начальника Главного Автобронетанкового управления после Испании. Его решительные действия в Западном Военном округе как раз критически зависят от эффективности этого будущего тяжеловеса, что неизбежно вызывает недовольство и проколы противника....
Поскольку в этот раз немцы атаковали на большей площади, то и плотность нашего огня была намного меньше, но и этого хватило, тем более, что сразу после этого в контратаку пошла бронетехника. КВ и Т-34 выбивали уцелевшие немецкие танки и подавляли немецкие полевые пушки, а бронетранспортёры и бойцы добивали немецкую пехоту. В итоге немецкая атака закончилась полным разгромом, но и мы увлекаться не стали, я командиров мехкорпусов с самого начала так накрутил, что они, продвинувшись вперёд километров на 5, повернули назад.
Ещё в прошлом году, на заседании генштаба, я предупреждал о ненадёжности прибалтов, но меня не захотели слушать. И вот теперь наступила расплата, на юге у Кирпоноса всё складывалось более менее. Хоть он, как и я отступал, но не было паники и беспорядочного отступления.
На этот раз 4-ый мехкорпус в полном составе, как паровой каток прошелся по вермахту, размазав в тонкий блин всё, что ему попалось по пути, и теперь Кирпонос уверенно держал фронт, а вот в Прибалтике наши дела шли отвратительно. Пусть и с небольшой задержкой, но немцы уверенно наступали там. Большая часть наших бойцов набранная в Прибалтике, в лучшем случае просто дезертировала, а часть из них даже пошла на службу немцам, видимо всё ни как не могла забыть своих немецких хозяев.
Исторически со средних веков, с момента расцвета крестоносцев, Прибалтика была одним из их главных оплотов, и потом долгое время немцы в Прибалтике владели значительными землями.
Проблемы в Прибалтике создали угрозу моему Западному флангу, а кроме этого угрожали и Ленинграду. Видимо мои действия в общем повлияли очень благотворно на командный состав нашей армии, ничем другим я не мог объяснить происшедшее.
6 июля 1941 года, Ленинград.
