Автор
Хельга в знакомом доме смотрит на пустую изголовную кровать и слышит тихий стон ночью. Вспомнить об этом месте было невозможно, но он всегда был здесь — напоминание о предательстве мужа и о том, что никогда больше не вернется домой.
А овечья шкура, — Максим мотнул головой куда-то в сторону входной двери, — это моя куртка. Теплая, кстати. На севере намного полезнее любого модного пальто.
Гномы дружно рассмеялись, и напряжение, возникшее было за столом, развеялось. Хельга улыбнулась, и у меня потеплело на сердце от ее улыбки.
— Впрочем, — произнес Максим, отпив кофе из чашки, — я и в самом деле здесь не просто так. У меня не осталось ни полномочий, ни поддержки откуда-то со стороны, но я хочу завершить твое дело. Ты не собирался покушаться на короля.
Тишина, которая воцарилась за столом, была поистине кладбищенской. Кажется, я даже слышал, как бьются чужие сердца. Хельга опустила руку на мое запястье так, словно пыталась найти опору.
— Меня это радует, — признался я. — Хаттавертте прелестное место, но я хотел бы жить здесь как обыватель, а не как ссыльный. Дитмар Каллениус что-то сказал?
Мы продолжили разговор в комнатушке, которую занял Максим.
— Каллениус молчал даже на допросе третьей степени, — продолжал Максим и теперь, в сумраке комнаты, едва подсвеченном маленькой лампой на столе, он уже не выглядел ссыльным, который все потерял. Теперь это был следователь, который продолжал свою работу даже в таких вот неприятных обстоятельствах — просто потому, что хотел найти тех, кто покушался на короля и обязательно повторит попытку.
— Он сбежал по пути, — негромко сказала Хельга. — Перевод был ширмой для побега.
Максим улыбнулся.
— Не совсем. В тюрьме он притворился, будто у него воспаление слепой кишки, попал в тамошнюю больницу и да, оттуда уже сбежал. В больнице режим мягче, следят не так пристально — но да, вы правы, Хельга, все это было организовано заранее.
— И ты стал рыть, — усмехнулся я. — И докопался до очень важной персоны.
Максим печально усмехнулся.
— Верно. До его высочества Дисса Герберта.
* * *Хельга
Я замерла, боясь пропустить хоть слово.
