Автор
Хельга в знакомом доме смотрит на пустую изголовную кровать и слышит тихий стон ночью. Вспомнить об этом месте было невозможно, но он всегда был здесь — напоминание о предательстве мужа и о том, что никогда больше не вернется домой.
Я вспомнил, что у людей считается особой честью предложить свой дом для свадьбы друга — это была хорошая примета и благословение на целый год.
— Сколько будет гостей? — поинтересовалась госпожа Браунберг.
— Немного, — ответил я. Хельга тем временем уже что-то выбрала в каталоге и вместе со свадебным мастером отправилась к лестнице — шла в свою комнату для первой примерки. Госпожа Браунберг мечтательно посмотрела ей вслед, и я вспомнил, что однажды сказал один из преподавателей в академии: все женщины мечтают выйти замуж — даже те, которые уже замужем.
— Тогда составляйте список! — распорядилась госпожа Браунберг. — А я продумаю достойное меню.
* * *Хельга
— Я подготовил множество свадеб, — признался господин Тутти, когда мы поднялись на второй этаж и вошли в мою комнату. — Но никогда не видел, чтобы гномка выходила замуж за эльфа.
Да, это удивило его сразу же, как только он увидел, кто именно невеста у эльфа-артефактора, но свадебный мастер не показал виду — лишь едва заметно дрогнула левая бровь, вот и все.
— Я тоже такого не видела, — улыбнулась я. Этот маленький человек в щегольском алом сюртуке и пышно взбитыми белыми волосами понравился мне. В нем так и искрилась неподдельная любовь к своей работе — редкое, в общем-то, дело. Обычно все просто трудятся, чтобы добывать хлеб — а он наслаждался каждой минутой своего труда и не скрывал этого. — Все бывает в первый раз, правда?
— Разумеется! Что ж, начнем примерку?
Платье, которое предложил мне свадебный мастер, было свободным, с тонким пояском под грудью, рукавами-фонариками и нежным кружевом по вырезу — оно невесомо струилось по фигуре, падая к носкам туфелек, словно яблоневый цвет, который обрушивается на тебя душистым белым водопадом, если тряхнешь ветку.
— Чудесное, — строго заверил меня господин Тутти.
"Я растерянно смотрела на свое отражение. Нет, не уродлива — это во мне говорили голоса родных и знакомых, которые все время искали изъяны и не видели ничего хорошего. В этом платье я была словно принцесса.
