Автор
Хельга в знакомом доме смотрит на пустую изголовную кровать и слышит тихий стон ночью. Вспомнить об этом месте было невозможно, но он всегда был здесь — напоминание о предательстве мужа и о том, что никогда больше не вернется домой.
Живите дальше нормальной жизнью.
Ну конечно. Я понимала, что мне предложат именно это, но в ушах зашумело от нарастающей ярости.
Разводитесь. Предавайте. Не ломайте себе жизнь. Все равно это был лишь спектакль.
Вздохнув, я сняла с головы диадему, протянула начальнику тюрьмы и сказала:
— Я хочу увидеть мужа.
Он усмехнулся, дрянь такая. Хризолиты тоскливо сверкнули — атмосфера тюрьмы, угрюмая и давящая, гасила их весеннее сияние.
— Ну смотрите. Я вам добра желаю, между прочим.
Конечно. Так я и поверила.
Меня провели на второй этаж — в одном из окон коридора я увидела своих родителей, сестер и брата, которые топтались в тюремном дворе. Войти внутрь со мной им не разрешили. Рядом стояли Браунберги — госпожа Браунберг что-то говорила моей матери, гладя ее по плечу. Наверно, успокаивала, уверяя, что все будет хорошо, и Анарена сейчас отпустят.
Вряд ли. Ой вряд ли. Денег его родителей не хватит, чтобы обвиняемого в покушении на короля освободили.
Анарен — и убийца? Да кто вообще сможет в такое поверить? Он никому никогда не делал зла, он создавал исцеляющие артефакты, он не такой!
Завизжал замок в двери камеры, и я на мгновение почувствовала, что проваливаюсь в одну из своих книг — вот так же и принцесса Эрна входила в темницу, где ее возлюбленный ждал казни. Но теперь все было по-настоящему: и липкий ком в горле, и спертый воздух, и надежда, отчаянная и хрупкая.
Анарен сидел на койке — увидев меня, он поднялся навстречу, я обняла его и прошептала:
— Как ты?
Надежда сменилась ужасом и тоской — мы больше не увидимся, потому что Анарена казнят. Это наша последняя встреча — когда я подумала об этом, то тоску сменило упрямство. Нет, я не допущу, чтобы с Анареном случилась беда. Я узнаю, кто именно стоит за покушением на короля, и его отпустят. Его обязательно освободят, и все снова будет по-прежнему.
Я понятия не имела, как буду это все узнавать, и кто вообще подпустит жену государственного преступника к расследованию.
— Все хорошо, Хельга, — откликнулся Анарен. — Все хорошо. Как ты сюда пробилась?
— Отдала свою диадему, — я вдруг поняла, что плачу — слезы сами заструились по щекам, тихо, без всхлипов. — Анарен, что теперь делать?
— Я не изменял артефакт, и Максим это знает, — уверенно произнес Анарен.
