Автор
В Малой Америке, где звезды наклоняются к земле, жила дружба, которую даже время не может сломить. Удивительная сюжетная линия о взаимопонимании и соперничестве двух семей – сапожников и швейцаров. Действие разворачивается вокруг Лины Черулло, прозванной Лилой, которая объединяет дрессировку скакунов и кулинарию, вдохновляя атмосферу веселья и тайны....
Рино уставился в свою тарелку и не осмеливался поднять на отца глаза. Некоторое время в комнате не раздавалось ни звука, если не считать возни щеглов за окном.
– Да. Именно сорок третьего, – медленно проговорил Фернандо.
– Мне бы очень хотелось взглянуть на них, если вас не затруднит.
– Да я не знаю, где они, – пробормотал Фернандо. – Нунция, ты не знаешь?
– Они у нее, – сказал Рино, указывая на сестру.
Лила посмотрела прямо в лицо Соларе.
– Были у меня, – сказала она. – Но позавчера мама велела мне прибраться, и я их выбросила.
– Врешь! – вмешался Рино. – Иди и немедленно принеси ботинки!
– Быстро иди за ботинками, – добавил Фернандо.
Лила повернулась к отцу:
– Как я их тебе принесу? Я их выбросила! Они же тебе не понравились!
Фернандо хлопнул ладонью по столу так, что чуть бокалы с вином не подпрыгнули.
– Вставай и иди за ботинками, живо!
Лила неторопливо выбралась из-за стола.
– Я их выбросила, – тихо повторила она и вышла из комнаты.
Мы ждали, но она все не возвращалась.
Снова повисло тягостное молчание. Первым его нарушил Марчелло.
– Может, я был не прав? – обеспокоенно произнес он. – Мне совсем не хотелось создавать вам проблемы…
– Нет никаких проблем, – сказал Фернандо и прошипел, обращаясь к жене: – Иди посмотри, что там затевает твоя дочь.
Нунция ушла и через некоторое время вернулась в растерянности: Лилы нигде не было. Мы искали ее по всему дому, кричали из окна – она не отзывалась. Расстроенный Марчелло распрощался с нами. Не успел он уйти, как Фернандо набросился на жену:
– Клянусь, на сей раз я убью твою дочь!
К отцу присоединился и Рино, и Нунция заплакала.
– Почему ты их не показала? – недоуменно спросила я.
Она замотала головой:
– Не хочу, чтобы он к ним прикасался.
Ее явно раздирали бурные чувства, совладать с которыми она была не в силах. У нее дрожала нижняя губа – я еще никогда не видела ее в таком состоянии.
Я долго уговаривала ее вернуться домой: нельзя же вечно сидеть перед чердачной дверью. На всякий случай я пошла вместе с ней, надеясь, что при мне ее отец не даст воли рукам. Но пара пощечин ей все-таки досталась.
