С садистским желанием получить больше боли, я продолжал наблюдать за тем, как моя невеста между стонами взывает к другому мужчине.
«Абель. Абель. пожалуйста. не уходи».
А потом вышел из спальни, чтобы напиться до беспамятства в библиотеке Дункана.
Знали ли я, что Амалия неравнодушна к его величеству? Да. Ни для кого во дворце ее чувства не являлись секретом. Даже граф Сент-Клер предупреждал меня. Правда, отец Амалии, как и я, надеялся на время. Оно вылечит душевные раны, постепенно сотрет печаль воспоминаний сотнями новых впечатлений.
Мне хотелось стать тем, кто научит Амалию радоваться жизни, даст шанс вновь полюбить. Взаимно и навсегда. Я же Терлак МакГиннес. Мужчины нашего клана никогда не спасовали перед трудностями.
Только одно дело воевать с данмарцами или фринбульдцами за свободу, и совсем другое
— за сердце, которое кому-то принадлежит. Сам видел похожую ситуацию воочию на примере отца. Он ведь не забыл маму, потому у других женщин не было ни единого шанса проникнуть сквозь запертые двери его души. Сколько красавиц прошло через постель сурового лэрда МакГиннеса, но никто из них не зажег огонь во взгляде.
Теперь я отчетливо видел похожее пламя в Мали, и меня буквально вывернуло наизнанку.
— Терлак. — прошелестел мягкий голос, а с ним шаловливый ветерок принес умоляющие нотки.
— Забавно, да? — усмехнулся я. — Мне приходится соперничать с тем, кому я поклялся в вечной верности и кого зову другом.
— Вы не соперники, Терлак, — устало пробормотала Амалия, затем отвернулась к озеру.
— Уж точно не в борьбе за меня.
Ну да, ведь король сам находился в любовной петле, и попытки вырваться из нее не давали никаких результатов.
В итоге получалась забавная дистанция. Мы бежали, разрывая легкие в клочья, но все никак не выходило догнать человека впереди. И сколько ни кричали, он никогда не оборачивался.
Квадрат, треугольник, круг — как не назови, исход всегда один. И гнев на сложившуюся ситуацию оказался плохой советчиком в разговоре наедине. Хоть я старался не поддаваться, все равно бурлящая ярость прорвалась сквозь тщательно выстроенные ограждения.
— Ты умоляла Абеля не уходить, — произнес я.
— Я этого не помню, — ответила Амалия, продолжая рассматривать хрустальные отблески на озере. — Клянусь. Может, мне вообще кошмар снился. Нельзя обвинять женщину за ее страхи.
Она слабо улыбнулась, но я знал — это ложь. Мали жаждала уйти от неприятной темы, которая ранила не только меня, но и ее. Мне же оставалось либо принять протянутую ветвь мира, либо отвергнуть и перечеркнуть шансы на будущее.
— Да, — рассеянно сказал я, затем наклонился и вновь подобрал с земли камень.
Прохладная погода вместе с легкой тяжестью в руке постепенно восстанавливали утерянное самообладание.