В темноте тихий дом замирает под вашим шагом: никто не шарахается с воплем сверху, лишь крошки времени падают на паркет. Вы улыбаетесь в собственной глубокой надежде и начинаете свой деликатный поход — "Моя любимая проблема", ожидая тихого засыпания всей семьи, чтобы наконец спуститься к себе....
На пульт в прихожей поступил сигнал о том, что ворота открылись и через несколько секунд закрылись. Братишка въехал на территорию дома. Волнение испариной выступило на лбу.
- Успокойся, - невозмутимо пропел Руслан. – Сама не захотела сразу ему обо всем расказать, так что веди себя теперь как обычно.
- Я спокойна, - буркнула себе под нос, пытаясь безуспешно вчитаться в текст книги, которую держала в руках.
- Я отсюда слышу, как ты пыхтишь. Успокойся, - повторил Руслан.
- Я не пыхчу. Ещё слово, и я приду к тебе ночью и…
- Я буду ждать, - довольное мулыканье сытого кота.
- …и не дам, - обрубила я грубо.
- Ты придешь ко мне ночью только ради того, чтобы сказать, что не дашь? – веселился шкаф за столом.
- Именно так. Потом после моего ухода будешь всю ночь рыдать в подушку.
- Ну-ну, проверим, - произнес Руслан за секунду до того, как открылась входная дверь дома.
Легкие шаги без четкого ритма (либо братец пританцовывает, либо припрыгивает от счастья) становились всё ближе, а меня от волнения начали потеть ладони и я, совершенно точно, пыхтела.
- Это кто? – спросил Ромка у Руслана.
Вздернула подбородок и уставилась на брата.
- Ты офигел?!
- Фигасе! – заржал Рома. – Не помню, чтобы когда-нибудь видел тебя с книгой. Смотри-ка, она её даже правильно держит, не вверх ногами.
- Это я ей в руки правильно вложил, чтобы сидела за делом и под присмотром, - злорадствовал Руслан.
«А ещё он мне вставил, Ромчик! Да-да! Несколько раз!» - вертелось на моем языке, который я благоразумно прикусила.
- Правильно, - одобрительно кивнул брат, снимая куртку. – Потом еще буквам ее обучим и можно будет в люди выпускать. Как загород съездила?
- Я? – пискнула и тут же откашлялась, заметив, как Руслан спрятал улыбку за пальцами, сложенными домиком. – Нормально. Скучновато, но, в целом, сносно.
- И что, даже семеро… или сколько там? Двадцать двое? Тебя не драли?
Почему разговор должен касаться этого? У меня на лбу после лишения девственность выросла клоака, из которой со свистом вылетает информация о нарушении моей целостности?
- На мне был слишком колючий свитер, - решила отделаться плоским ответом.
Фух! Почти даже не соврала. Главное – не смотреть в глаза братца, который сразу поймёт, кто из нас двоих белобрысый пиздобол."
"Судя по тому, что он начал подниматься вверх в свою комнату, наши ответы его устроили.
