В темноте тихий дом замирает под вашим шагом: никто не шарахается с воплем сверху, лишь крошки времени падают на паркет. Вы улыбаетесь в собственной глубокой надежде и начинаете свой деликатный поход — "Моя любимая проблема", ожидая тихого засыпания всей семьи, чтобы наконец спуститься к себе....
Двинулась в сторону лестницы, но хватка с запястья так и не исчезла, а наоборот стала лишь жестче."
"- Я тебя не отпускал, - выплюнул Руслан излишне строго и дернул меня к себе на колени, на которые я с размаху и приземлилась, совершенно точно, прищемив ему задницей что-то стратегически важное. – Блять! – прошипел он от боли, уперевшись лбом мне в плечо, но так и не планируя отпускать.
- Нельзя материться, - изрекла как кот ученый. Только тот кот сидел ну дубе том, а я на палке какой-то.
- Почему?
- Боженька язык отхуярит.
""Палка, палка, огуречик""
Руслан
Стиснул зубы, а в глазах поплыли звёзды, сменяясь цветными кругами.
Слишком вальяжно и уверенно расселся, за что и получил упрямой задницей по самому уязвимому месту.
Потянул я её на себя слабо, но приземлиться она постаралась от души.
- Ты меня боишься, что ли? – спросила Симка с явной насмешкой в голосе.
- С чего ты взяла? – отстранился от её плеча со сползшего с него ворота футболки и заглянул в глаза цвета яркого ларимара.
- Ну, у тебя с собой палка, - повела она тонкими бровками и прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.
Ага, палка. Можно подумать, она не понимает, что у меня торчит в штанах. Хотя, спасибо, что не предположила, что я боюсь её настолько, что обосрался вперёд.
- Это симптом доброго утра у холостого мужика.
Сместил её поближе к коленям, чтобы она перестала ёрзать и делать только хуже ""симптому"".
- А чего не лечишь? Симптом нужно лечить сразу, пока дело не дошло до чего серьёзного. Это я тебе как человек засыпающий под Малышеву говорю.
- Пилюли нет под рукой.
- А рука под другой рукой? Отпилюлил бы кулак да и симптом бы спал.
Мля… Вздохнул и с трудом сдержался от закатывания глаз. Отпилюлил бы... Кого-нибудь я бы точно отпилюлил, но её брат отвернёт мне голову, если узнает. Да и сама Симона вряд ли воспринимает меня как мужчину.
Десять лет… Как много с тех пор изменилось. Как сильно изменилась она два года назад, когда я вернулся из штатов после почти года отсутствия. Из угловатого подростка, чьё второе имя «бунт», она внезапно превратилась в обольстительное совершенство, но осталась верна своему второму имени.
Долгие секунды смотрела в мои глаза и внезапно рассмеялась в голос.
