То, что ты оказалась травницей — это просто подарок судьбы. Я понимаю, сразу девять лавок — это сложно. Я найму тебе учителей по ведению бухгалтерского учета. Я сам буду с тобой первое время проверять все бумаги. Никто не бросит тебя со всем этим бумажным хаосом одну.
Жеан примирительно погладил меня по голове. Сдавшись эмоционально, я положила голову на грудь мужа и притихла. Под моим ухом отчетливо было слышно биение сердца любимого мужчины.
— Если все так просто, почему ты молчал об этом два месяца? — решила я выяснить все до конца.
Тяжелая рука опустилась на мою спину и провела ладонью по позвоночнику.
— Наслаждался медовым месяцем. Да и были же каникулы. Зачем вещать на тебя дела так сразу. Это не к спеху. Никто не требует от тебя, лисенок, погрязнуть в бухгалтерии наших аптек. Вникай в дела постепенно, но в первую очередь я хочу, чтобы ты учебу закончила, диплом получила. Меня, как следует хорошей жене, любила. А потом уж все остальное.
Нахально улыбнувшись, Жеан притянул меня к своему лицу и поцеловал.
Руки мужчины смело прошлась по моим ягодицам и сжали их.
— Пока не увлекся и не продлил наш медовый месяц еще на пару недель, я должен тебе кое в чем признаться. Не знаю, как ты отреагируешь, но знай, я сделал это для тебя. Только лишь для тебя одной.
Потянувшись к прикроватной тумбочке, Жеан достал тонкую папку для бумаг.
— Что там? — мне стало как-то не по себе.
Жеан тяжело вздохнул и открыл ее. Внутри оказался семейный потрет. В глаза стразу бросилось изображение белокурой женщины в простом персиковом платье.
На ее руках с умным сосредоточенным видом сидела маленькая рыжеволосая девочка. Позади них был изображен жгуче рыжий мужчина в синем сюртуке. Выглядела эта семья счастливо.
— Это… — ком застрял в моем горле, я догадалась, кто это, но вымолвить не могла ни слова, — это…
Слезы заволокли глаза. Не выдержав, я заплакала, уткнувшись мужу в грудь.
— Я разговаривал с директором приюта и знаю, что ты боялась начинать их поиски.
Не хотела, чтобы тот образ любящих папы и мамы, что ты нарисовала в детстве, рассыпался об суровую реальность. Не бойся больше этого, Малика, они любили тебя. Это Греми и Сильвия соф Малика.
Я вскинула голову и заплаканными глазами глянула на мужа
— Будучи еще крошкой, ты запомнила не свое имя, солнышко моё, а род. Зовут тебя Далила. Далила соф Малика. Ну, теперь-то, конечно, соф Эсгер. Но если у нас родится второй сын, мы дадим ему имя твоего отца.
