Так значит, да!
— Еще раз так сделаете — плюну в тарелку! — прошептала я, шипя как змея.
Мужчина расхохотался."
"— Считай, оно того стоило, — проказливо ответил он.
Одарив наглеющего ведуна самым тяжелым ведьминским взглядом, на который только была способна, я, насупившись, бочком отошла от столика и со скоростью раненной антилопы понеслась на кухню. Вот же, гад. И ведь не отомстишь — управляющий за мной наблюдает. Ну, ничего, жизнь она длинная, а дорожки все пересекаются. Еще увидимся, ведун.
Залетев на кухню, я сунула повару под нос листок с заказом.
— Ага, вот и рулетик своего часа дождался! Сейчас я его подогрею, как новенький будет, — счастливо запричитал Фаяр и кинулся к холодильному шкафу. Я пожалела, что этот рулет просто замороженный, а не протухший. Отравить бы слегка этого рукастого, чтобы конечности свои при себе держал. Кто бы мог подумать, что такой сноб шлепки девицам в тавернах развешивает.
«Да чтобы ему женщин совсем не хотелось, — в сердцах пожелала я, — чтобы ему ведьма праведная в жены досталась.
Чтобы он влюбился в девственницу-тихоню! Чтобы … чтобы…». Моя фантазия не справлялась с эмоциями. Так хотелось чего-то эдакого этому ведуну пожелать, а идей не находилось.
Следующие десять минут я, кипя от злости, сидела на стульчике и от нечего делать закручивала на пальчик непослушные вьющиеся рыжие локоны. В детстве в приюте меня за них «морковкой» обзывали. Думала, вырасту и срежу все локоны до единого. А сейчас я гордилась своей истинно ведьминской шевелюрой.
Такой цвет редкость. Это, можно сказать, моя визитная карточка. Я самая настоящая вредная рыжая ведьма. И свою репутацию я выстраивала годами.
От мыслей о собственном совершенстве меня отвлек скрип входной двери. Заглянув в зал, заметила вошедшую парочку шатающихся клиентов.
— Только не за мой столик, только не за мой! — Прошептала я себе под нос. И, о чудо, мужчины на некрепких ногах прошлись по залу и уселись за столик, который обслуживает Карель. Выдохнув, я приготовилась к шоу.
Свой лимит капризов моя напарница на сегодня исчерпала, теперь не побежит просить, чтобы я ее святую невинность подменила.
Из коморки, где, как правило, сидел наш управляющий господин лу Зиол, высунулась головка Карель. Увидев вновь прибывших клиентов, она с мольбой в глазах уставилась на меня. Но я лишь качнула головой и расплылась в гадкой улыбке.
Иди, родная, отрабатывай свой хлеб.
И она пошла. О, как она кралась на трясущихся ногах.
