Автор
Лиза неторопливо шла по платформе, наслаждаясь ритмичным покоем электрички. Улыбка играла на её губах, напоминая о том, как долго она ждала этой встречи. Вздыхая с легкой радостью, Лиза возвращалась в любимый универ, где снова чувствовала себя частью дружеского сообщества студентов....
Щипал мышцы, словно его протыкали тысячи мелких иголок, проникая в каждую пору, каждую точку в его теле.
Он медленно растворялся. Растворялся по частичкам, словно пазл, отделялся от тела и уносился в воздух, раз за разом уменьшаясь в размере. Воздух подхватывал части его тела и уносил в никуда, растворяя. Уничтожая.
А она тряслась в его объятиях и отвечала. Она двигала своим губами навстречу ему!
И мир рушился. Эмоциональный вихрь выбивал дух из лёгких, подкидывая и опрокидывая на твёрдую поверхность.
Её кожа была настолько мягкой, что хотелось прикасаться снова и снова.
Её губы сладко влажно касались его, а тонкие, как пушинка, руки, обвивали напряжённую шею.
Вокруг не существовало ничего. Не было универа, аудитории, отдалённых звуков из коридора. Ни-че-го. Были он и она. Существовали только двое. Окружение испарилось, еле виднеющимся паром растворяясь в воздухе.
Гул в ушах. Её губы, её тело, и так тесно в штанах… И он её чувствовал своим членом.
— Ромашова, ты сводишь меня с ума.
Громов умирал. Умирал и стонал ей прямо в губы, упиваясь моментом. Упиваясь каждой секундой рядом с ней.
— Громов…
Лиза размякла в его объятиях, свесившись, словно тряпичная кукла, жалобно скуля отдельные фразы:
— Это неправильно, так не должно быть…
А Громов ещё сильнее прижимал её к стенке.
Просто вот так быть рядом. Просто вдыхать в себя Ромашову и понимать, что как прежде уже не будет. Понимать, что лучшее, что происходило в его жизни, это она. Что он никогда в жизни не испытает большего удовольствия, чем элементарно дышать возле неё. Трогать так, что чувствовался ответный трепет на его действия.
Он не ошибся. Ей нравилось.
— Лиза, прости меня.
Громов прошептал ей прямо в губы, яростно вычерчивая узоры на её теле, крепко держа одной рукой руки, а другой шаря по коже, куда только доставала собственная дрожащая рука.
— Лиза, что происходит?
Пустой кабинет разорвал возмущённый голос того человека, которого Громов уже давным-давно хотел стереть в порошок.
Мир растворился, а глаза покрыла пелена. Давай, сука, скажи ещё хоть слово.
