Автор
Решительная Мия поднимается из постели, но сердце бьется как сумасшедшее. Взглянув в зеркало, она видит свой отражение – хмурую свою с тонкими чертами и мудрым взглядом. Алиса обводит маркером особо важные моменты своего дня — будь то победа над рыжей ведьмой или поиски информации о первых шагах в любви....
Похоже, «Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Пожалуй, я бы с удовольствием наделала глупостей, но Мир не захочет. Последний, кстати, уже вышел из дверей павильона на автозаправочной станции и разговаривает по телефону. Увидев, как я наблюдаю, отворачивается. Замерев, пытаюсь прожечь дыру в его спине. Бесит, что он должен отчитываться перед кем-то, если проводит время со мной.
Перестать быть центром его вселенной – моя главная болевая точка.
Громов усаживается в БМВ и тяжело вздыхает.
– Пей, – протягивает мне картонный стаканчик. – И вот ещё, – выкладывает на панель упаковку жвачки.
– Спасибо, – вскрываю крышку и затягиваюсь тёплым паром."
"– Пожалуйста.
Пью обжигающий чай без сахара, как я люблю, мелкими глотками. Мирон не смотрит. Сидит прямо, ведёт себя отстранённо.
Добравшись до дна, убираю стаканчик и хватаю жвачку.
– Рыжая тебя потеряла? – не могу сдержаться.
– Только не начинай, – предупреждает. – Ты, как Юлька.
– Юлька? – удивляюсь. Его сестре шестнадцать, и она та ещё штучка.
– На последнем ужине она случайно опрокинула на Ладу стакан сока.
Смеюсь в голос, пока Мирон направляет автомобиль к дороге, но ощущаю, как в груди царапаются острые коготки обиды. Почему-то факт, что Лада ночует в доме Громовых, я воспринимаю как прямое предательство тёти Насти и дяди Андрея.
Ничего не могу с собой поделать.
От горячего чая становится душно, поэтому я расстёгиваю замок и принимаюсь стягивать с плеч пуховик.
– Что ты делаешь? – спрашивает Мир.
– Мне жарко.
Пальцы на руле сжимаются, но Громов никак не комментирует, а когда мы наконец-то заезжаем на территорию коттеджного посёлка, в котором оба живём, паркуется слева от железных ворот.
Откинувшись на спинку кресла, разминает шею.
– Пиздец, продуло.
– Я знаю одну мазь хорошую. Мне врач выписывал, – лезу в сумочку.
– Не надо, Мия.
– Надо, – задерживаю на нём пристальный взгляд. – У тебя есть ручка?
Мирон раздражённо затягивается воздухом и извлекает шариковую ручку из солнцезащитного козырька.
Быстро выуживаю новый блокнот и пишу название. Оторвав листочек, передаю ему.
– Что это?! – спрашивает, держа его двумя пальцами.
– Мазь, – невозмутимо убираю в сумочку вещи.
– Нет. Вот это? – указывает на выбитую типографской краской надпись.
– А-а, – смеюсь. – Только что кто-то из девчонок подарил. Именной блокнот. Мия Алиева. Видишь?
Нечаянно касаюсь его пальцев.
– Вижу, – резко убирает руку, складывает лист и прячет в карман.
