В глубинах подземелья академии темной магии, девушка выдала смех от неприличных шуточек односессионника. Изнурительное бабание Закары Торстена оживает даже в постели и после крепкого ужина. Он — не просто звезда, но и главный дурачок Деймрана, знаменитый факт для всех студентов....
После сна я смогу пережить трапезу в теплом семейном кругу с Торстенами, не начав чесаться от аллергии на них самих и их странные подарки.
– То есть экскурсия закончилась, не начавшись, – хмыкнул Закари на мое более чем разумное предложение разойтись по комнатам.
– Экскурсия? – Я огляделась и указала на ржавые рыцарские доспехи, подпирающие стену. – Обрати внимание на доспехи. В них однажды вселилась нечисть. Доволен?
– Я в восторге, – отозвался он с издевательской интонацией, на которую после идиотского лобзания на берегу не имел никакого морального права.
Хотя где Торстен и где понятие о совести? Сомневаюсь, что он вообще знаком со словом «совесть».
– На этой теплой ноте начнем свободное от серьезных отношений время…
Тут-то из-за поворота появился отец в компании Алистера и троих ведьмаков. Вид у Закари сделался такой угрюмый, что дурак бы понял: с мужской половиной наших родителей он не хочет встречаться так же категорично, как я с женской.
– Давай ты еще что-нибудь мне покажешь, сентябрь.
– Посмотришь сам, если интересно, – с мстительным злорадством отозвалась я.
– Услуга за услугу, Варлок, – проговорил он. – Ты сейчас мне составляешь компанию и избавляешь от душевных разговоров с отцом, а я потом тебе тоже сделаю что-нибудь хорошее.
– Ага, ты мне столько хорошего уже сделал, Торстен, что очень хочется ответить светлой благодатью…
Прервав издевательскую речь на полуслове, он сжал мой локоть и молча двинул в сторону неприметной двери, спрятанной в нише.
– Эй, вообще страха нет? – возмутилась я.
– Что там, Варлок?
– Чулан.
– Идеально! – фальшиво восхитился он. – Ты мне покажешь чулан.
– Торстен, просто переживи этот позор с честью. Почему только я мучаюсь?
– Мир несправедлив, милая, – отозвался он, быстро оглянувшись.
Я толком не успела возмутиться, как оказалась в комнате с крошечным оконцем и единственной вытертой козеткой, такой старой, что ее, должно быть, еще грозная Агата… ловила. Ведь козетка-«мадам» больше века была одержима нечистью.
– Ты хоть понимаешь, как это глупо? – фыркнула я.
– А сама сбежала от наших мамаш, и я тебя поддержал, – напомнил он, но вдруг спросил странным голосом: – Варлок, этот диван… пошевелился?
– Козетка, Торстен. – Я закатила глаза. – Никогда не видел одержимой мебели?
– Нет.
