— Константин Маркович! — запел Славский так радушно, будто Аверин доставил ему неземное удовольствие одним своим присутствием.
Справедливости ради, он вел себя так во всеми пациентами. Разве что Константину Марковичу Славский радовался чуть более выразительно, но, судя по всему, это чувство осталось без взаимности. Зато Аверин открыто продолжал отслеживать Ольгу, выхватывая ее цепким взглядом из-за спин коллег.
— Я хочу знать, когда меня выпишут, — резким голосом, как фрезой по металлу прошлись, спросил он Славского, — у меня совсем нет времени здесь вылеживаться.
Бедный Леонид Семенович даже вспотел и растерянно развел руками.
— Так у вас пулевое ранение, Константин Маркович, тяжелая кровопотеря была. Вам у нас месяц как минимум лежать спокойненько, вас Ольга Михайловна внутри можно сказать заново собрала и сшила, теперь ждем, пока срастется.
— У меня высокая степень регенерации, — серьезно проговорил Аверин, — можете проверить, через неделю зарастет как на собаке.
Присутствующие было заулыбались, но быстро попрятали улыбки, неловко переминаясь и виновато поглядывая на насупленного Аверина.
Ольга снова спряталась за Славским, с трудом сдерживая смех.
Аверин терпеливо выдержал все перевязочные процедуры, Ольга осмотрела швы и мысленно себя похвалила. Славский удовлетворенно хмыкнул — несмотря на некоторые странности, хирургом он был преотличным — и она совсем успокоилась. Как бы пагубно ни воздействовал Аверин на ее сексуально озабоченное подсознание, главным все же оставалась работа. И свою работу она выполнила хорошо.
— Я могу поговорить со своим лечащим врачом? — вырвал из раздумий резкий как автоматная очередь голос, и она от неожиданности вздрогнула.
— Разумеется, — поднялся Славский, — только не задерживайте Ольгу Михайловну, ее ждут другие больные.
Весь вид Аверина прямо демонстрировал, насколько мало его волнуют потребности не то что, других больных, а Вселенной в принципе, но озвучивать это Константин Маркович не стал.
Глава 7
— У вас ко мне какие-то вопросы, Константин Маркович? — холодно спросила Ольга, когда палата опустела, лишь охранник по-прежнему подпирал стену.
— Еще одна, — недовольно скривился Аверин. — Я для тебя не Константин Маркович, а Костя. Ты разве еще этого не поняла?
Она поперхнулась и несколько раз шумно вдохнула, потому что от возмущения воздуха реально не хватало. Только хотела ответить, но не успела и слова вставить.
— Где ты шлялась? Я сутки тебя жду, — продолжил тем временем Аверин, — все глаза проглядел.
