Автор
Виргиния, середина XVIII века. Светлый день в доме Иден Пембрук напоминает о недостатке времени: ей не хватает времени на то, чтобы сделать все необходимое. Встреча с сыном и отражение заботы о семье — это таинственная драма, где любовь и отчаяние вздымаются над реальностью, заставляя читателя вглядываться в мир, полный мелочей и великих смыслов....
Он уехал, даже не пообещав вернуться к определенному времени.
— Возможно, он сам не знал, когда вернется, — вступился за себя Себастьян.
— Мне кажется, теперь вы оцениваете этого человека выше, чем он того заслуживает. Он играл моей любовью, и вы убедили меня, что я идеализировала ситуацию. Но теперь я на все смотрю иначе. Жизнь, в конце концов, просто череда периодов, и сейчас я избавилась от своей потребности в человеке, которого, как мне казалось, любила.
Избавилась. Опять всплыло это слово, приводившее Себастьяна в бешенство, ему захотелось встряхнуть Иден, но вместо этого он сделал еще глоток странного колониального напитка с неприятным вкусом, пожалев, что не успел заварить свой любимый чай.
— Итак, теперь, когда наступил новый период вашей жизни, вам больше не нужен ваш избранник, — подытожил Себастьян.
— Совершенно верно. — Иден наградила его ослепительной улыбкой. — Я знала, что вы меня поймете.
— И какой же из этого вывод? — выдавил Себастьян, от возмущения едва не зарычав.
— Я как раз собиралась перейти к этому.
Взяв посуду, Себастьян вышел, а Иден с усмешкой посмотрела ему вслед. Что ж, теперь ему придется жариться на собственноручно налитом масле.
Интересно, каково ему слышать, что Иден больше не влюблена в него?
Тем временем Себастьян, зевая, готовил в общей комнате очередную дозу снотворного. Странная логика Иден вывела его из себя, и он никак не хотел смириться с тем, что его так легко отодвинули в сторону.
— Спасибо. — Иден с жадностью схватилась за чашку, а потом лукаво улыбнулась. — У вас есть еще сыр? Я не наелась.
— Вы уже весь съели? — удивился Себастьян.
— Да. — Он сам научил ее лгать, не моргнув глазом, — сыр был припрятан под одеяло для полуночной трапезы, которую она устроит уже на свободе.
Себастьян снова вышел, и Иден подменила чай. Вернувшись и положив на поднос ломтики сыра, Себастьян устало опустился на стул. Очевидно, забота об Иден и общение с британскими эмиссарами отняли у него все силы, и сейчас Себастьяну больше всего хотелось забраться в постель к Иден, утолить свое желание, а потом заснуть. Но, к сожалению, он еще должен восстановить свое доброе имя.
