Автор
В главной части первой книги "МОЯ. Не отдам!", читатель оказывается в непривычном для себя положении — он виртуально стал объектом собственного восхищения, который не захочет уйти. Важный поворот и неожиданная атмосфера создают ощущение загадочности и сюрпризов, готовящихся к нему главе....
Он просто размеренно и глубоко дышит, сверля взглядом несчастный тубус из пластика с тестом на беременность внутри.
Такое чувство, будто вот-вот пластик начнет корчиться и станет уродливым горелым бесформенным куском.
Точь-в-точь мое нутро, которое обугливается за несколько секунд, потому что молчание Дана не означает ничего хорошего.
Я рассчитывала хоть на какие-то реакции, но их нет.
Ни одной.
Наконец, он медленно поднимает взгляд и заостряет его на моем лице. Улыбка стекает с меня, облезает лохмотьями пересохшей краски.
"— Я стерильный. Предъяви тому, с кем еблась. Интересно, как? — трет подбородок. — За тобой следили. Нет, недостаточно хорошо следили. Да. Недостаточно хорошо. Иначе бы тут не сидела. Проебали вылет из другой страны. Проебать момент, когда ты с кем-то снюхалась, как два пальца обоссать.
Молчит недолго.
— В целом, спасибо. Теперь знаю, кого уволить.
— И все?! — взвизгиваю. — Это все, что ты можешь сказать?! У меня выписка от врача, там сроки указаны, там…
— Я стерильный, а ты — маленькая, хитрая, изворотливая Белка.
Безжалостные и несправедливые слова не просто ранят, они убивают во мне все живое.
Там и до появления Дана было пустовато. Потом неожиданно возник целый оазис, после его заботы, после нашего секса, после его обещаний позаботиться обо мне и затеять… целый переворот.
Я и размечталась, от новостей о ребеночке, выпала в полный ахтунг, но в итоге обрадовалась даже, а он…
Кретина кусок. Деревяшка.
Осел.
Настоящий осел.
Настолько уверен в своей стерильности, что даже ни одного малейшего шанса не допускает, что может ошибиться.
Умираю. Прямо на этом неудобном холодном стуле умираю. Женское во мне все еще пульсирует от встречи с Ним, пульсирует и пылает. Но угли должны остынуть. Потом останется зола…
Так, не плакать. Подпираю щеку рукой.
Извиняются только слабаки и неправые.
Я права. Он не прав.
Ужасно-ужасно себя чувствую…
Слабачка? Однозначно…
зачем поддалась слабости и идее, что приехать стоит?!
Зачем рисковала.
— Значит, обратиться к тому, кто…
— Да, — обрезает. — Это все? Тогда я пошел. У меня тихий час, ска.
Тихий час у него?!
Ах ты ублюдок!
Я резко встаю. Стул в сторону отлетает.
— Как тебе мои новые зубы? Я сняла скобки, заметил?
— Вышло неплохо.
— Вышло больше, чем неплохо.
