Автор
В главной части первой книги "МОЯ. Не отдам!", читатель оказывается в непривычном для себя положении — он виртуально стал объектом собственного восхищения, который не захочет уйти. Важный поворот и неожиданная атмосфера создают ощущение загадочности и сюрпризов, готовящихся к нему главе....
— Зекам теперь разрешено звонить?
— Я обзавелся приятелями среди охраны. Вышло дольше, чем планировал. Главное, результат. Верно?
— В зависимости от контекста.
Данис — человек цели. Бьет в мишень, а я… Я так и не разобралась, какой я человек и что могу передать хорошего нашему… нет, моему… моему сыну. Однозначно, я буду любить его за двоих, не обращая внимания, как скотски со мной обошелся его папаша. Мой мальчик не виноват в играх больших и злых дядек.
— Я собираюсь рискнуть, — сообщает.
— Понятия не имею, что вы собираетесь делать.
— Блять, Моника. Оставь этот отстраненный тон. Всем рискнуть собираюсь, слышишь? — выдыхает безобразно горячо.
У меня по коже — мурашки.
От холода, от холода, говорю себе. По телу протестующе раскатывается жар.
— Я-то слышу. Но какой-то бессмысленный набор слов.
— Скажи мне только одно. Ты… — молчит несколько секунд. — Блять, у меня нет возможности проверить сейчас самому. Поклянись, что этот ребенок — мой. Поклянись!
Глава 48
Глава 48
Ника
— Что за чушь? Это мой ребенок.
— Я знаю, что твой. Но и… мой? Ты… клянешься?! Клянешься, что — мой? — спрашивает мучительно.
Ему нужна уверенность. Во всем. Определенность в целом.
Я не знаю, с чего Дан так уверен в собственном бесплодии. Но больше не хочу ничего и никому доказывать. Я была готова доказывать тогда, в прошлом, я бы все тесты сдала, какие потребовались для этого…
Но сейчас. Мне просто плевать, верит он или нет. От этой веры ничего не изменится.
Буду я, будет мой сын, будет завтра…
— Моника? Ответь.
— Глупости, конечно. Предпочитаю думать, что он — только мой. И надеюсь, он будет похож на меня, а не на папашу.
— Что с папашей не так, а? Что со мной не так?
— А кто сказал, что папаша — ты? Это был дантист! — отвечаю со смехом.
Невольно меня сносит на «ты».
— Что?
— Ага. Представь себе. В паузе между снятиями моих скоб мы мило… разговаривали и как-то незаметно для себя я поняла, что оп… и мы уже классно трахаемся.
— Ты врешь, — сипит.
— Не буду я ни в чем клясться! — отрезаю с холодным бешенством…
Я бы все, что угодно, тогда…
И ничего — сейчас.
Ни-че-го!
— Мне незачем клясться и оправдываться я тоже не собираюсь. Не знаю, что у вас на уме, но наши дороги разошлись и больше не сойдутся.
— Просто скажи. Я сегодня, может быть, все… — недоговаривает. — Мне жить незачем.
Он как будто просит воды. Помирая от жажды, просит.
