Автор
В главной части первой книги "МОЯ. Не отдам!", читатель оказывается в непривычном для себя положении — он виртуально стал объектом собственного восхищения, который не захочет уйти. Важный поворот и неожиданная атмосфера создают ощущение загадочности и сюрпризов, готовящихся к нему главе....
Попробуй быть более плавным. Танцы бы тебе в этом хорошо помогли.
— Давай потанцуем.
— Я разбила тарелку из сервиза и заляпала свое платье. Оно испорчено. Это мое единственное красивое платье!
Белка расстраивается, смотря на жирное пятно от того, что она прижала к себе стопку тарелок, чтобы их все не разбить. Еще она выискивает, куда бы наступить.
— Назад развернись. Обойди осколки с другой стороны.
— Вот спасибо! — выпаливает, поступая, как я велел.
И уже издалека слышу, как она что-то бурчит. Я поднимаюсь и бесшумно крадусь следом.
— Вообще, мог и помощь предложить, но о чем это я? Истукан бесчувственный! Секса ему подавай… Я харчи за секс, что ли, готовила? Вот чурбан! Чурбанище! — сетует на меня.
— Кому жалуешься?
Белка сгружает тарелки в мойку и роняет их все.
Осколки брызжут во все стороны.
— Мои тарелки! — ахает. — Мои тарелки! Дан! Больше никогда не подкрадывайся. Никогда! — топает ногой и вдруг прижимает руку к глазам. — Ой. Кажется, мне в глаз попал осколок. Колет. Больно колет.
— Дай посмотрю.
— Не дам! — отворачивается.
— Не три глаза. Дай посмотрю…
— Ты врач, что ли?! Мне нужно в больницу… Ехать долго… — шепчет в панике. — Нет, это бесполезно! Я останусь одноглазой! Он уже вытекает… Мой глаз вытекает…
— Это слезы, глупая. Иди сюда, — обхватываю ее лицо ладонями. — Руки убери, открой глаза.
— Там колется. Не могу.
— Вспоминай про свою пижаму и пуговицы, вспомнила? Вот и займись.
— Это лепестки.
— Один черт. Какие они? От каких цветов? Сколько?
Быстро достаю аптечку с самой верхней полки. Белка с трудом открывает зареванные глаза, приходится промыть их основательно и посмотреть через лупу, под источником света.
— Осколка нет. Есть небольшое повреждение. Все в порядке. Сейчас закапаю, все пройдет.
***
Даже после того, как Белка убедилась, что глаз больше не колет, на что ушло минут пятнадцать, не меньше, она придирчиво свой глаз рассматривала, что пришлось на нее немного порычать, чтобы оставила себя в покое.
Пока она перед зеркалом таращилась, я сам выгреб осколки в мусорный мешок, смел включил робота-пылесоса, тщательно мойку проверил: с такой, как Белка, станется, даже на ровном месте руку себе повредить или еще что-нибудь.
— Десерт будет?
— Ах да, десерт. Сейчас приберу со стола и будет десерт.
***
— Вкусный десерт. Ты зря на него наговаривала.
