Автор
В комнате запахло древностью и старыми бумагами. Агния стесняясь поднимается с места, рядом с ней стоит Ибрагим Викторович — адвокат, чьи черты настолько изменились со времени бабушкиной смерти, что она их не узнала. Она подписывает завещание, где четко указано, что все наследство переходит к ее сводному брату. Выходя из комнаты, она в последний раз вздыхает, оглядывая обветшалые интерьеры и старую мебель....
– Почему не выбросил?
– Потому что я быстро поднял.
– Правильно, – морщась, Данил присел на постель, придерживаясь за спинку. Вытянул ногу. – Что упало, но было быстро поднято, упавшим не считается. Это мама у нас зажравшаяся американка. А мы с тобой знаем, как надо.
– Посмотрю я на вас, когда животы крутить начнёт, – я с сомнением посмотрела на абрикосы. Данил уже отделил один от косточки и сунул в рот. Не успела я остановить Мирона, тот сделал то же самое.
– Ты уверен, что хорошо помыл? – строго спросила я сына.
Он кивнул. Я всё-таки хотела сполоснуть, но Данил остановил меня, потянув к себе на колени.
– Тихо ты! – я едва выдернула руку. – У тебя же нога.
– У тебя тоже.
– Ты хуже ребёнка.
– А ты дотошная заноза.
Мирон засмеялся. Я глянула на них обоих. Махнула рукой. Данил снова поймал мою ладонь. Отклеил с пальца пластырь. Провёл по царапине и посмотрел с вопросом.
– Это Ягуар маму оцарапал.
– Что ещё за Ягуар?
– Ягуарик, – сын зажал зубами половинку абрикоса.
* * *Оставаться в больнице Данил отказался наотрез. Плевать ему было и на уговоры врачей, и на предупреждения.
– Вы понимаете, что прошло всего-ничего?! – как врачу удавалось сдерживаться, чтобы не обложить его матом, я не знала. – У вас шрам на бедре размером с Кармадонское ущелье! Куда вы собрались, Данил?!
– Вам в подробностях или как? – Данил тоже начал раздражаться. – Что мне тут делать?
– Лежать, мать вашу! – всё-таки вспылил врач. – Как все лежат.
– Полежать я могу и дома. Что делают все, меня не волнует, я буду делать то, что считаю правильным для себя.
Переубедить его не удалось ни врачу, ни мне. По правде сказать, я не очень-то и пыталась. Хорошенько ругнувшись, врач сказал, что, если так хочет, Данил может написать расписку и катиться на все четыре стороны. Это он и сделал. Правда, уже на выходе из корпуса стало ясно, что катиться ему придётся в прямом смысле слова.
– Я в это не сяду, – рыкнул он, когда пришедшая со мной из отделения медсестра подкатила коляску.
– Тогда тебе придётся остаться.
