Автор
В комнате запахло древностью и старыми бумагами. Агния стесняясь поднимается с места, рядом с ней стоит Ибрагим Викторович — адвокат, чьи черты настолько изменились со времени бабушкиной смерти, что она их не узнала. Она подписывает завещание, где четко указано, что все наследство переходит к ее сводному брату. Выходя из комнаты, она в последний раз вздыхает, оглядывая обветшалые интерьеры и старую мебель....
Разве тут можно жить?
Подступившие горькие воспоминания отступили. Я кивнула сыну на подъезд. Можно ли тут жить? Хороший вопрос. Один раз я уже приводила эту квартиру в порядок после нескольких лет простоя. Пришло время повторить.
* * *Лифта в доме не было. Пришлось подниматься по лестнице, а заодно и тащить чемодан. Мирон забегал вперёд и ждал меня на каждом пролёте.
– Сюда, – показала я на нужную дверь, а затем отперла ее.
Пропустила сына вперёд.
– Ух ты! – не успела я отдышаться, как услышала его удивлённо-восхищённый возглас.
Смотреть не было необходимости: я знала, что вызвало у него столь бурные эмоции. И действительно: приподняв край чехла, сын разглядывал колесо. Брошенный рюкзак валялся тут же, среди покрывшихся пылью старых журналов у его ног.
– Мама…
Глаза Мирона горели. Не помню, когда в последний раз он был таким взбудораженным. Подойдя, я кое-как сняла с мотоцикла чехол. От поднявшейся в воздух пыли запершило в горле. На глазах выступили слёзы. Только ли от пыли?
Коснулась руля мотоцикла, кожаного сиденья.
– Ничего себе! – с придыханием ахнул Мирон. Присел, разглядывая железного монстра со всех сторон. Подскочил, подбежал с другой стороны. – Чей он, мам?
– Он… Да так, – я заставила себя отвернуться. – Можешь считать, что твой. Пойдём, – показала ему в сторону кухни.
Мирон не послушался. Да я и не настаивала. Проверила сделанный в приложении заказ и, убедившись, что курьер с нашим ужином скоро будет, сняла со стола защитную плёнку. Такую же – со стульев и со столешницы.
Из коридора послышался топот. Через несколько секунд вбежал Мирон.
– Мы будем тут жить? – с ходу воскликнул он. – Правда?
– Да, – ответила я и грустно улыбнулась. – Мы будем тут жить.
В дверь постучали. Забрав заказ, я поставила пакет на стул. Отвернулась буквально на минуту, чтобы сполоснуть тарелки, а когда снова посмотрела на сына, тот уже уминал сладкий рулет.
– Мирон! – начала я строго, но тут же поняла – не могу.
Наверное, я мазохистка, раз из всех возможных квартир выбрала эту. Купила, не задумываясь, узнав, что она выставлена на продажу. Глупость или предопределение?
Глядя на сына, уминающего огромный бутерброд с варёной колбасой, я понимала – ни то, ни другое.
