Автор
В комнате запахло древностью и старыми бумагами. Агния стесняясь поднимается с места, рядом с ней стоит Ибрагим Викторович — адвокат, чьи черты настолько изменились со времени бабушкиной смерти, что она их не узнала. Она подписывает завещание, где четко указано, что все наследство переходит к ее сводному брату. Выходя из комнаты, она в последний раз вздыхает, оглядывая обветшалые интерьеры и старую мебель....
Провёл невзначай до локтя – мягко, с неуместной в сложившейся ситуации чувственностью. – Сама считай, сколько у тебя осталось.
Я отдёрнула руку.
– Так ты не сказал?
– Нет. – Меня отпустило. Но не успела я вздохнуть с облегчением, он добавил: – Но скоро скажу. В следующий раз или через раз. Как пойдёт.
Я думала, он уйдёт. Но Данил вдруг взял меня за подбородок и провёл пальцем по нижней губе.
– В следующий раз ты поедешь с нами, Рысь. Картинг тебе понравится больше ресторана, будь уверена.
И он поцеловал меня.
Хлопок двери вывел меня из оцепенения. Я поняла, что так и стою посреди коридора, дрожа и пылая. Я дотронулась до всё еще горящих от поцелуя губ. Сколько я ещё смогу продержаться?
Глава 13
Агния
– Ма-а-ам, – позвал Мирон, заёрзав в постели.
– М-м-м?
– Почему мы с тобой вдвоём?
Я открыла глаза. Едва начавшая подступать дремота тут же рассеялась.
– Что значит, вдвоём? У нас есть бабушка, есть Оливия и…
– А у Сэма папа есть. И у Васи есть, – он посмотрел мне в глаза.
Я различала черты его даже в темноте. А может быть, знала их настолько хорошо, что смогла бы различить, даже если бы ослепла, просто на ощупь."
"– Когда мы гуляли с Ливи, Вася с папой гулял. Мам…
Убрав со лба сына волосы, я снова вздохнула. Уже не первый раз он спрашивал меня, почему у других детей есть папы, а у него нет. Уверена, этот вопрос заставлял сжиматься сердце каждой женщины, растившей ребёнка в одиночку. Какой бы успешной она ни была. Я не была исключением.
– Разве нам с тобой вдвоём плохо?
– Не плохо, – маленький лоб под моими пальцами нахмурился.
Мирон опять заёрзал, а потом и вовсе отстранился. Щелчок – и в комнате стало светлее. Стоящая на полу лампа походила на уличный фонарь, и в её свете лицо сына казалось особенно взрослым. Я повернулась к Мирону.
– Не плохо, мам, – сын снова пододвинулся. – Но с папой было бы лучше. Особенно с таким, как… – он вдруг замялся. – Мам, дядя Данил прикольный.
