Автор
Когда надвигается ужасная новость, сердце словно разрывается на части. Вампуловски измотана и захвачена страхом, но она решительно бьется с жизнью. Удачный удар перекатывается в ритме его шагов, когда он убегает. Войска навстречу смерти стучит в её сердце, пока Дима превосходно изгибается под замком и тяжело ворочая ключами, пытается захлопнуть дверь в дом дедушки....
— Давай перенесём на понедельник и сейчас уедем? А?
— Не могу, — с трудом распрямилась на дрожащих ногах. Поправила платье. «Жизнь всё-таки важнее даже самого сногсшибательного секса», — подумала я, испытывая горечь разочарования. — Мне работу закончить надо, а вечером я вся твоя, Дима, — соврала томным голосом. Нет смысла тешить себя надеждами, когда на шее туго затянута петля чиновником Зубаревым. Он не отпустит живой. Не умеет делиться ценными, способными приносить пользу, вещами. Один неверный шаг — и нары мне обеспечит за считанные минуты.
— До встречи, Снежана Викторовна, — как ни в чем не бывало, сухо произнёс и твёрдым шагом направился на выход. Хлопок двери вместе с телефонным звонком окончательно привели меня в чувства, заставив подпрыгнуть на месте.
— Слушаю, Андрей Борисович, — пытаюсь унять внезапно нахлынувший страх. Этот старый черт будто чувствует, когда мне звонить. Спохватившись, начинаю шарить ладонями под столешницей в поисках жучка. — Случилось что?
— Ты чего дышишь, как сучка после выгула? — словно контрольный выстрел в голову.
— Приседания делала, — вру первое, что пришло на ум. — Спина затекла бумажки разбирать. Андрюш, может на море махнём? А? Мы так редко с тобой проводим время вместе. Придумай незапланированную командировку для жены и слетаем куда-то на недельку? Может в Тайланд?
— Выйди-ка прогуляться на улицу, голубушка. Я подъеду к тебе через минут десят на наше место. Не хочу светиться в твоём кабинете!
Дмитрий.
Захлопнув за собой дверь, резко втягиваю тяжёлый воздух.
— Сука! — тихо процедил, пылая отвращением и дикой ненавистью.
Горло от гнева зажимает до слёз. Одно радует: в просторном коридоре этого удручающего здания хотя бы не витает удушливый смрад продажной дряни, к которой прикасался своими пальцами. Достаю из кармана носовой платок и остервенело тру губы. Шею. До красноты. До жжения.
