Автор
Когда надвигается ужасная новость, сердце словно разрывается на части. Вампуловски измотана и захвачена страхом, но она решительно бьется с жизнью. Удачный удар перекатывается в ритме его шагов, когда он убегает. Войска навстречу смерти стучит в её сердце, пока Дима превосходно изгибается под замком и тяжело ворочая ключами, пытается захлопнуть дверь в дом дедушки....
Хочу не видеть его, не слышать, не пьянеть от запаха, не убивать себя мыслями о другой женщине в его жизни, в его постели...
— Вот нахрена строить такие высокие стены? — кряхтя, ворчу себе под нос, перелезая через двухметровый забор. Благо, садовник додумался, будто для меня, соорудить деревянный обрешетник для натяжки дикого винограда. Вскарабкалась по нему я без труда, цепляясь за прочные ветки растения. А дальше пришлось перекинуть ноги и повиснуть на винограде, как на лианах.
— Вот, черт! Высоко, — оглядываюсь через плечо, настраиваясь на прыжок.
«Пора прыгать, Ася. Слишком тонкие концы. Оборвутся — не успеешь сориентироваться.»
— Ну и заноза же ты! — слух затопил знакомый, хриплый голос на ряду с тяжёлым дыханием, как только жёсткие, сильные руки поймали моё летящее тело к земле в своё горячее кольцо.
— Ох...
* * *— Тссс.
Молча соглашаюсь, энергично кивая головой.
— С ума сошёл, так пугать меня? — шёпотом возмущаюсь, пытаясь обернуться лицом к непрошеному гостю. Его я никак не ожидала здесь увидеть.
Жёсткая хватка не позволяет развернуть корпус. Я пытаюсь немного брыкаться, вертеть задницей, вырываться, но всё, чего я в итоге добиваюсь трением своих частей тела о его, так это незапланированной эрекции в паху сильного самца. Чееерт!
— Ась, успокойся и я отпущу тебя, — проговаривает доверительным тоном.
— Идите вы все к черту! Ты, Матвей и Дмитрий! Все!
— Собралась на шабаш? Сегодня как раз полнолуние, — ухмыляется засранец, вдавливая меня грудью в стену, обеими руками упираясь в острый камень по обе стороны от моих плеч.
Луна действительно светит необычайно ярко. И мне кажется — нас видно с другого конца улицы. Щёки начинают гореть, как только его бёдра в очередной раз вжимаются в мои, чтобы я не вырывалась.
— Боже, да отпусти ты уже меня. Прошу.
