Автор
В новом здании ресторана все еще не привыкли к моему появлению – официантка прижимается ко мне, чтобы скорректировать мой костюм. Сегодня моя жизнь навсегда изменится. Барсег сделал предложение, и я согласилась на помолвку. Уже неделя ожидания до свадьбы, и сегодня я приду в этот ресторан....
Зятя моего будущего оскорбить пытаешься. Где твоя любовь к семье? Где верность? За падшую девку вступаешься…
Надо видеть в этот момент лицо Барсега. Он буквально звереет, спрыгивает со сцены и оказывается рядом с Вахтангом Артуровичем.
Самоубийца, не иначе. По глупости своей совсем не боится тестя, готов отстаивать честь своей суки, только не знает перед кем.
Барсег бросается вперед с перекошенным от гнева лицом и возмущенно твердит:
— Не смейте говорить о моей женщине такого! Она ангел! А павшей ее пытался сделать вот этот говнюк!
С этими словами Барсег впечатывает в меня полный ненависти взгляд.
Но мой будущий тесть не из тех, кого можно сбить с толку.
Он лезет вперед и продолжает орать:
— Как ни стыдно тебе семью позорить? Кто поверит в тот бред, что ты несешь? Я не поверю! Я бы свою дочь за насильника не выдавал. Врешь ты все!
— Я не вру! — настаивает Барсег. — У меня куча доказательств.
— Засунь себе знаешь куда свои доказательства. Ни за что не поверю, что Ваган на такое способен.
— Папа, а мне поверишь? — вдруг выдает Карина.
Главное, стояла рядом тише воды, ниже травы, а тут вдруг вякнула, да как не вовремя. Так и придушил бы.
— Молчи, дура! — хриплю на нее.
Еще не хватало, чтобы она тут с разбега правду-матку.
— Он и со мной так сделал… — лепечет Карина испуганным голосом.
— Что ты говоришь, дочь? — Ее отец цербером возвышается над ней. — Не смей меня позорить…
— Тебе не опозориться важнее всего, а на меня плевать, — выдает она истерично.
Откуда только взялся пыл?
В этот момент я замечаю, как в зал ресторана входят двое полицейских в форме.
Полицейские, мать их так!
Чую, пора валить, дело пахнет керосином.
— Я ни при чем, — выставляю вперед ладони. — Я никого не насиловал!
— В самом деле, это не может быть правдой, — неожиданно заступается за меня отец.
— И вправду не может, — выступает вперед мать. — Ваган хороший, ласковый сын, он не может, он…
Она сбивчиво тараторит какие-то лестные вещи обо мне. Видно, сама в них верит, кретинка. Но самое главное — она приковывает к себе внимание.
Все поворачиваются в ее сторону, сыплют вопросами.
А я тем временем делаю шаг назад. Еще шаг и еще…
Я уже поворачиваюсь к матери спиной, готовый броситься к черному выходу, уже дергаюсь вперед, как вдруг кто-то бычьей рукой берет мое горло в захват. Сжимает локтем, перекрывает доступ воздуха."
"— От-пус-ти… — пытаюсь проорать, но получается какой-то сиплый визг, ведь мне сжали горло так, что, кажется, сейчас шею сломают.
