Автор
В мире, где каждое движение под наблюдением и каждом шаге есть риск, наша четверка вынуждена жить в напряжении. Каждый член команды имеет свою смертельную слабость — от приключения на мотоцикле до ночного дежурства. Теперь, когда ты оказываешься среди них, становится ясно: что за проклятие так гонит эти жизни в удушающую атмосферу опасности?...
Мы только поспеваем за ним. — Осталось чуть-чуть и можно будет пить чай. Вы же не торопитесь?
— Нет-нет, — тут же отвечаю и за себя, и за Евгения, и лишь потом виновато поворачиваюсь к парню.
— Не торопимся, — улыбаясь подтверждает Женя."
"— Очень хорошо. Тогда потом и покататься можно будет. Лошади…они же люди, прекрасные создания. А вот и Стервочка.
Новый друг
— Ты когда-нибудь каталась верхом? — шелестит за спиной низкий голос Евгения. От его почти интимного шепота на затыке встают дыбом волоски.
— Да. Очень давно. С Игорем, — отвечаю сбивчиво.
— Елисеев?
— Угу, — рассматриваю вход в конюшню. Там, заманчиво фыркают самые благородные животные в мире.
Нет ничего красивее красивого жеребцы и кобыла. Я уже и забыла, как раньше восхищалась и любила их.
— Ну, что друзья, идёмте знакомиться, — словно из воздуха материализуется Василий Иванович.
— Как Стервочка?
— Всё отлично, — радостно отвечает. — Парнишку родила, таким же окрасом.
Мы проходим к стойлам. Из каждого загона свисает голова.
— Я вас сейчас познакомлю с моей жемчужиной, с самым красивым конём за всю историю человечества, — гордо рассказывает хозяин этого потрясающего дома. — Её собирались усыплять, но я забрал и выходил. Конечно, на скачки уже не выставишь, но я и не стремлюсь, а вот просто покататься ещё можно.
Он подводит нас к загону откуда высовывается морда удивительного золотого окраса.
— Это ахалтекинский конь. Самый красивый конь. На протяжении пяти тысяч лет ахалтекинцы не скрещивались с другими породами, поэтому они являются самыми чистокровными, — он открывает загон и выводит скакуна к нам. Правая нога забинтована, конь слегка прихрамывает, но голову держит прямо. Царственно.
— Можно? — с восторгом спрашиваю и протягиваю руку к мордочке. Напрочь забываю о волнениях., перед таким великолепием дух захватывает и сердце через раз работает.
— Конечно, — мягко отзывается Василий Иванович.
— У него потрясающий окрас, — заворожено смотрю как переливается крупа огромного животного.
— Ахалтекинцев еще называю золотыми лошадьми. Из-за их необычного окраса. Есть лошади в этой породе, что отдают сияние золотом, а есть — серебром. Мне достался с золотом, — и столько в глазах счастья и восторга у мужчины, что я сама выдаю нечто подобное.
