Автор
В мире, где каждое движение под наблюдением и каждом шаге есть риск, наша четверка вынуждена жить в напряжении. Каждый член команды имеет свою смертельную слабость — от приключения на мотоцикле до ночного дежурства. Теперь, когда ты оказываешься среди них, становится ясно: что за проклятие так гонит эти жизни в удушающую атмосферу опасности?...
Или делает вид…
Откормить за три дня, конечно же не реально, но уже то, что она передвигается без постоянного сморщивания маленького носика, говорит о том, что чувствует себя лучше.
Если честно, меня слегка размазало её появление в компании девушек моих друзей. Ей безусловно шла одежда и укладка, но разнесло меня не поэтому. Она так гармонично смотрелась среди них, это как принять в семью потерянного родственника. Просто знаешь, что он должен тут быть. На своём месте.
Возможно, после всего мы останемся друзьями.
— В десять неизвестный будет на кладбище, — вытягивает меня из фокуса друг.
— На каком, блять, кладбище?
— Не знаю, — нервно отбивает Матвей. — На каком кладбище они могут встречаться?
— Узнай где похоронен её отец.
И пока друг ищет инфу, я иду следом за Адой. Вхожу в её комнату без стука и застываю.
Девушка, стоя ко мне спиной, стягивает кофту. Кучерявые пружинки красивых волос россыпью укрываю хрупкие плечи. Отбрасывает ткань в сторону и тянется, словно кошечка.
Давай, Жека, двигайся! Чего застыл истуканом? Не видел тело девушек?
Видел. Конечно, видел. Может быть и покрасивее, но в этой что-то не так. Даже описать трудно. И дело не в маленькой татуировке свернувшегося в бублик дракончика на её спине. Выступающие острые лопатки, молочная кожа и тонкая талия выбивают все мысли из головы. Стою в проёме и молча глазами хаваю по кусочку её тело.
— Бля… — прикрываю глаза.
Ада взвизгивает и поворачивается ко мне.
— Ты чего пугаешь?
Открываю глаза и первое что вижу, это ажурный чёрный лиф, скрывающий небольшие холмики. Сглатываю рефлекторно.
Она не старается прикрыться. Вообще не стесняется. Стоит прямо и смотрит мне в глаза, а я как дебил малолетний, который только увидел девчачью грудь, пялюсь на неё.
— Воронцов, мои глаза выше к югу, — с трудом отрываюсь и поднимаю глаза.
На лице ехидная ухмылка. Уголки пухленьких губ приподняты вверх, а в глазах озорные огоньки.
— Уже язвишь? — прочищаю горло.
— На мне, как на собаке, — бросает небрежно и подходит к шкафу.
Перебирает задумчиво вещи и достаёт черный худи.
— Куда-то собираешься?
— Нет, замёрзла.
А врать не хорошо, принцесса. Тем более, когда не умеешь этого делать.
— Ты что-то хотел? — надевает стоя прямо передо мной. Миллиметр за миллиметром скрывая своё хрупкое тело.
— А-а-а, да. Я отъеду ненадолго. Ужин заказал, примешь доставку. Меня не жди.
