Сижу в уютной комнатке на краю столичного района, стол передо мной завален папками. В одной — чертежи моего злейшего врага, теперь проклятого ублюдка, испугавшегося подойти ближе. В другой — документы на все его грязные дела и долг передо мной. С самого начала я вырыл для него эту ловушку, помогая ему в делах, но теперь сам толкую его за расплату....
Одно дело узнать о смерти человека постфактум, и совсем другое видеть своими глазами, как за одно мгновение человека не стало. Давида скрутили в ту же минуту и вывели в коридор, а я с Никитой, пошел к нему в кабинет, пока судмедэксперт проводил свою работу.
Никита, просит меня, изложить все как было, от начала встречи и до конца, на бумаге, и я понимаю, что застрял тут как минимум еще на час, а то и больше. Совершенно не успеваю подготовить все к выписке, но я намерен сдержать свое обещание. Да и мне самому мои девочки сейчас нужны, иначе просто изведу себя ненужными мыслями.
Звоню нашим родным и прошу помощи в организации праздника. Да, в связи с произошедшим, не совсем уместно праздновать, но я обещал Тае. И не хочу нарушать данное обещание, плюс ко всему я не хочу, чтобы она знала, что случилось с Ликой, по крайней мере, какое — то время. Чуть позже я сам расскажу ей, что произошло.
Как и предполагал, я провел в управлении почти два часа, но за это время Геля и тетя Глаша с Алисой организовали дома стол, украсили все шарами и цветами, ну и все в таком духе.
Выхожу из кабинета Никиты, и натыкаюсь на родителей Лики, судя по всему, они еще не знают, что их дочери больше нет в живых. Потому что, смотрят на меня заискивающе, просят снять обвинения и отпустить Лику, обещая, что она больше не потревожит меня и мою семью.
— Илай, прошу тебя! Ты ведь сам стал отцом, как я слышал и должен понять наше состояние.
Не хотел я становиться тем человеком, который расскажет им правду, но видимо придется. Да, и если разобраться, именно я и должен сказать, я не держу на нее зла, да она во многом виновата, но мы с Таей не желали ей такого конца. Она заслуживала наказания, но не заслуживала смерти. Набираю побольше воздуха в легкие, и произношу:
— Примите мои соболезнования.
— НЕТ! — Кричит мать Лики, и заливается слезами. — Ты лжешь! Она не могла! Она так тебя любила.
