В этой исторической романтике Катя не может устоять перед сильным и нежным Колей, даже когда он находится в критическом состоянии после серьезной операции. Страх за жизнь любимого мужа тесно взаимодействует с чувствами нежности к нему, создавая острый драматический подтекст в повседневной жизни пары....
Как он?
Татиэль с Сагаем переговаривались, борясь за жизнь своего друга, а я могла лишь не мешать, отчего чувствовала жутчайшую беспомощность.
Меня просто накрыло паникой. Самой опасной — тихой.
Я прижалась спиной к стене и медленно съехала по ней к плинтусу, обняв коленки обеими руками. Хотелось спрятать лицо в получившееся кольцо рук, но я не могла оторвать взгляда от Кевина. Казалось, если сделаю это, случится что-то очень плохое!
Дочь канцлера трудилась не меньше двух часов. Обессилела совсем, но не отступала, снимая разъедающее проклятие с Кея до последнего сгустка черноты.
Я выпала из реальности, проживая ужасные часы своей новой жизни.
— Эван, — спустя некоторое время прошептала девушка своими мертвенно бледными губами, — давай теперь с тобой.
— Ти, не надо. Побереги силы. Лиля…
— Заткнись и иди сюда, — рыкнула мулатка, спотыкаясь, но уже сама приближаясь к Сагаю, который к этому времени отсел от Кевина. Так как Хильсадара очистили, трогать его было опасно, потому что часть проклятия теперь гуляла по руке ледяного дракона.
"Пока аир Дин занималась бледным Эваном, я тихонько подползла к Кевину. Ноги совсем затекли, да только это не главная причина моего бессилия. Что-то подсказывало, что встать в полный рост я не смогу из-за того, что безумно перенервничала.
С трудом оказавшись рядом с Хильсадаром, прижалась щекой к его руке и тихо заплакала.
Держать в руках ладонь Кевина было безумно волнительно.
Память… Она убивала меня, заставляя вспоминать то, что когда-то я уже была в подобной ситуации.
— Эмма, — моего плеча коснулся Эван.
Я оглянулась.
Мы остались в комнате одни. Сагай был уже чист.
— Что с ним будет, Эван? — спросила тихим шёпотом, боясь услышать страшное «молитесь».
«Ещё одного «молитесь» моя психика не переживёт!»
— Он же… Он поправится, правда?
Сейш Сагай прерывисто вздохнул, и это уже мне не понравилось.
Испуганно следя за его лицом, я с силой сжала руку Кевина, игнорируя собственную боль.
Сагай сглотнул, попытался улыбнуться.
«Отшутиться хочет», — поняла я.
— Конечно. Кевин — упёртый малый, — хмыкнул мужчина, стараясь спрятать от меня за насмешливой улыбкой страх и беспокойство за жизнь друга. — Так и знай!
— Эван… скажи правду.
Нарочитая беззаботность мигом спала с лица дракона.
