В этой исторической романтике Катя не может устоять перед сильным и нежным Колей, даже когда он находится в критическом состоянии после серьезной операции. Страх за жизнь любимого мужа тесно взаимодействует с чувствами нежности к нему, создавая острый драматический подтекст в повседневной жизни пары....
«Да и у девочек платья не совсем уж белоснежные, — делая первый шаг, опустила глаза на идущую парочку малышек, которые держали корзинку чуть впереди, свободной рукой раскидывая лепестки белых роз перед собой и двигаясь по проходу. Третья гордо несла фату позади меня. — Скорей молочные… и вместо вышивки в виде звёздочек на платьях белые и розовые нимфеи. Те самые, которые цветут в пруду Намико».
Успокоившись, выдохнула, поднимая взгляд любимого.
«Всё хорошо…»
Когда наша процессия дошла до невысокого пьедестала, девочки разошлись в стороны, открывая мне путь к Кевину.
Хильсадар протянул руку и помог подняться на возвышенность.
— Тебе понравилось? — прошептал Кевин, пока девочки шустро расправляли мой подол, чтобы он красиво лежал у моих ног.
Тут, признаюсь, я напряглась.
— Ч…что понравилось?
— Ну, как же? — смутился дракон. — Традиции земные. Машина, девочки, розы, проход… я даже лавки велел расставить в храме, хотя у нас принято стоять в момент ритуала единения. — Оценив моё молчание по-своему, Кей улыбнулся.
С облегчением выдохнув, покачала головой.
— Кевин… Я давно уже не девочка. Мои мечты далеки от наглядно-образного восприятия будущего. И… ты забыл, что я уже выходила замуж? — спросила я, понизив голос до шёпота.
Мой вопрос заставил мужчину сделать правильные выводы и побледнеть.
Было видно, что дракон сейчас на все лады мысленно распекает себя за инициативу.
«Мой балбес…» — с любовью подумала в тот момент, сжимая ладони любимого, а потом нас отвлёк жрец четырёх Богов-драконов, громко прокашлявшись.
— Всё чудесно, — шепнула напоследок, поворачиваясь к старцу в бело-золотых одеяниях. — Не волнуйся так.
— Шадари и гости этого славного ритуала! — разорвал тишину строгий голос жреца. — Сегодня мы все собрались здесь, чтобы…
— Не надо говорить, — остановил Кевин старца.
Незримый с облегчением выдохнул, опуская руки, поднятые до этого вверх на манер святых отцов, проповедующих католицизм на Земле.
— Я рад, что вы передумали, Ваша Светлость.
Жрец незаметно шевельнул указательным пальцем, и от стен храма отделились девять худых фигурок.
Наши гости встали, как по команде, соединили ладони на уровне груди, будто в молитвенном жесте, и опустили глаза в пол.
