Автор
В хрупком теле риелтора скрываются шокирующие реалии городских квартир. Он видит все на свете – и сказочные богатства, и грубые бедствия. Но как бы трудно ни было, он продолжает жить, не теряя веры в человеческую чистоту за суетой повседневной жизни.
Значит, бабушка там с утра – помогает готовить угощение. Дедушка тоже уже туда ушел. И будут они там до поздней ночи. И нам надо будет показаться, чтобы не возникло вопросов. Да и есть опять хочется, пирожки-то давно слопали. А Ирина Федоровна месяц назад вернулась в город, не то не было бы нам сейчас так просто.
Мы изо всех сил крутим педали, плечам холодно, туман наступает сзади. И как будто раздаются шаги.
– Ты слышишь? – Игорь остановился, повертел головой. – Нет, показалось.
– И мне. Словно кто-то идет.
– Так ты тоже слышала?
– Ага… Но в тумане иногда случаются странные звуки.
– Наверное, из-за тумана. Ладно, покатили.
Но холод не отпускает нас, мы летим по дороге, практически обессиленные. Вот наконец знакомый забор. Открываем калитку и вкатываем велосипеды во двор. Вдалеке играет музыка, голоса, смех. Мурзик умывается, сидя на теплой надворной печи, пищат цыплята в траве. Все такое знакомое, родное, а мы стоим посреди двора и ощущаем, как провоняли смертью, пропитались ее запахом до последнего волоска.
– Рюкзаки в сарае на чердак в бочке спрячем, – Игорь идет к лестнице.
– Надо помыться.
– Подай мне нашу поклажу и иди, я сам управлюсь.
Рюкзаки громоздкие, Игорь что-то там делает с ними, а я снимаю с себя всю одежду – прямо посреди двора. У меня нет больше сил терпеть этот запах. Вещи провоняли бункером, смертью, страхом и злом. Вода в бочке теплая, я намыливаю мочалку, исступленно тру тело, вспениваю шампунь в волосах. Боже мой, во что же мы вляпались? И как теперь жить – после всего?
– Стой спокойно, я полью…
Мне сейчас все равно, что я стою голая перед своим лучшим другом.
– Стой же спокойно, горе мое!
Игорь оборачивает меня широким полотенцем, волосы вытирает другим.
– Сядь и успокойся. И волосы высохнут заодно.
Он тоже раздевается догола и бросает одежду в корыто.
– Пусть мокнут, потом отстираю. Подай мне мочалку.
Я стараюсь не смотреть на него, но все равно смотрю. Что-то новое вошло сегодня в нашу с ним жизнь, чтобы объединить нас молчанием и страхом. И это новое – только наше с Игорем, и что бы уже ни случилось, пережитое никуда не денется.
– Полей мне, а то в бочку пена попадет, – попросил он.
