Автор
В хрупком теле риелтора скрываются шокирующие реалии городских квартир. Он видит все на свете – и сказочные богатства, и грубые бедствия. Но как бы трудно ни было, он продолжает жить, не теряя веры в человеческую чистоту за суетой повседневной жизни.
Он поднимает на меня измученный взгляд, а мне ужасно неприятно, что была вынуждена все это ему сказать. И я не хочу смотреть на Игоря, потому что совсем не планировала демонстрировать ему душевный стриптиз. Теперь неизвестно, как тот будет ко мне относиться, а его отношение мне отчего-то не безразлично.
– Ты права. – Рустам говорит словно через силу. – Совершенно права. Я никогда не смотрел на это под таким углом. Вернее, думал, что ты выше всяких предрассудков, а ты…
– А я обычная женщина, понимаешь? И моя философия насчет брака и продолжения рода простая и первобытная: мать должна заботиться о ребенке, о его психологическом комфорте в том числе.
– Я заметил.
– Не надо иронии.
– Извините, что вынужден вмешаться… – Игорь снова поджигает конфорку под чайником.
Слава богам, Панков не сердится. Очень неприятно, что Игорь стал невольным свидетелем этого разговора – запоздалого, ненужного и несвоевременного, но случилось то, что случилось. И он, похоже, не сердится. Или ему безразлично? Тогда это не слишком хорошо… не знаю, почему. Что-то я совсем запуталась.
– Рустам, давай еще ближе к теме.
– Да, конечно.
– Прекрати ныть.
– Я не ною, а констатирую факт. Думал, что чего-то достиг, а сейчас понял: остался там, где и был.
– Литовченко, Рустик! Давай нам о Литовченко расскажи!"
"– Рита… Ладно, ты опять права. – Он старательно избегает моего взгляда. – Дело в той записной книжке, понимаешь? Когда Витька нашел ее у тебя, то словно спятил. Сидел над ней ночами, листал страницы, искал систему.
– Рустик, при чем тут вообще блокнот? – перебиваю его я.
– Все просто. Я говорил вам о коллекционере, который купил у нас трофеи? Так вот, это заместитель губернатора Александр Мальцев.
– И что? К чему здесь Мальцев? – удивляется сообщению Панков.
