Автор
В хрупком теле риелтора скрываются шокирующие реалии городских квартир. Он видит все на свете – и сказочные богатства, и грубые бедствия. Но как бы трудно ни было, он продолжает жить, не теряя веры в человеческую чистоту за суетой повседневной жизни.
В руке уже зажат топорик, которым Ирина Федоровна рубит мясо. Тот, второй, не знает, что я здесь, стукну по голове обухом, а там разберемся. Но легкой смерти ему не будет. И вдруг…
– Аня, отойди от двери.
Я вздрагиваю. Этот голос я хорошо знаю.
– Отойди, я захожу.
Дядя Саша! Живой, только исхудавший, до неузнаваемости заросший щетиной! И что я ему теперь скажу?
– Дядя Саша…
– Что, Аня?
– Игорь…"
"Он бежит в кабинет, а я не смогу туда войти. Потому что Игоря там больше нет. Я боюсь, что если войду туда, начну махать топориком без разбора.
– Аня…
– Я не успела. Он внезапно ударил его, и я… не успела. Секундой бы раньше…
– Это я не успел.
Дядя Саша обнимает меня и прижимает к себе, содрогаясь от рыданий. Я же словно окаменела и плакать не могу. Я хочу кого-нибудь убить прямо сейчас, все равно кого.
Отпустив меня, дядя Саша подходит к окну и начинает говорить.
– Когда случилась авария, меня просто выбросило на обочину, вместо меня погиб какой-то бедолага, которого мы подвозили.
– Но почему вы не…
– Потому что был уверен: авария подстроена. Потом смотрел, как эта гнида Мальцев – а ведь я считал его своим другом! – вывозит мою коллекцию. Меня очень беспокоил Игорь, но пока я считался мертвым, мой сын был в безопасности, его не могли использовать против меня. Аня, те вещи из раскопов… Сбывать их придумал Игорь? Хотя о чем я спрашиваю… Я разработал операцию, прослушивал переговоры Мальцева.
– Не знаю, о чем вы говорите, – отвечаю я. Игорь запретил мне говорить о бункере. Его нет, и запрет снять некому.
– Аня, пойми, все это очень опасно…
– Что вы теперь станете делать?
– Теперь я похороню тела. И все, Игорь исчезнет. Никто не должен знать, что здесь произошло.
– Есть еще второй, помощник Мальцева. Я хочу подождать его здесь.
– Не думай больше о нем.
– А Игорь?
– Игоря уже нет, милая. Мой сын умер. И ты сейчас уйдешь отсюда только потому, что мой сын любил тебя. А ты сделала его счастливым и убила ради него.
Мне не страшно от слов дяди Саши. Мне уже ничто никогда не покажется страшным. Потому что худшее в моей жизни уже случилось.
