Автор
В хрупком теле риелтора скрываются шокирующие реалии городских квартир. Он видит все на свете – и сказочные богатства, и грубые бедствия. Но как бы трудно ни было, он продолжает жить, не теряя веры в человеческую чистоту за суетой повседневной жизни.
– А что прикажешь мне с ней делать? Один раз ее уже пытались убить, и кто знает, не попытаются ли еще. А так…
– А так попытаются убить нас обеих.
– Нет. – Следователь снова серьезен. – Если бы тебя хотели убить, то давно бы убили. Но кто-то хочет подвести тебя под статью, подставить, убрать за решетку, а не убивать.
– Планы у моего благодетеля могут ведь и поменяться!
– Не думаю. Но ты пойми: девчонка испугана, может натворить глупостей, а у тебя будет под присмотром."
"– Я ей что, мать или прочая родственница? У нее бабка имеется, та пусть и занимается внучкой.
– Собственно, именно там она сейчас и находится. Но…
– Ты что, спятил?! Запер Маринку в камере вместе с бомжихами и проститутками?!
– А чего ты возмущаешься? Сама это только что предложила.
Он еще смеется!
– Идем, выпустим нашу птичку. Не злись, Рита, но что еще я должен был с ней сделать? По крайней мере, жива.
– Ты уверен?
– Ну да. А что ей там сделается?
Интересно, Панков и родился толстокожим носорогом, или работа нарастила на нем панцирь? Наверное, были предпосылки.
Мы идем по коридору, я вся киплю, а мой спутник молча ухмыляется.
– Не злись, Рита.
– Да иди ты в пень, Игорь Васильевич!
– Ты, когда злишься, становишься очень красивой.
– А в другое время страшная, как атомная война?
– Я не то хотел сказать.
– Ты лучше вообще ничего не говори.
Его лицо становится серьезным, и мне хочется столкнуть Игоря с лестницы, по которой мы спускаемся.
– Кстати, каким образом ты так быстро оказался в Маринкиной квартире? Как вы все там оказались?
Панков только поднимает иронично брови. И что сие значит? А, я знаю, что!
– Ты следил за мной?
– Рита…
– Как ты мог?!
Он останавливается и берет мои ладони. Его лицо на уровне моего – Игорь стоит ступенькой ниже. И что это значит?
– Послушай меня, не перебивай. – Голос его утрачивает прежние легкие интонации.
– Не продолжай, все ясно. Просто мог сказать мне.
– Не мог.
