В дрожащем зале клуба близится рассвет, угрюмый и смеренно тихий. Бровинский Ведан налил себе последний бокал вина, его глаза сверкают жадным огнем. Он готов немедленно отправиться к Марии, но прежде ему нужно обрести контроль над собой. Каждый вздох подчеркивает его стремление к решительности и одержимости....
Но порой бывает так, что на своем пути ты встречаешь совершенно особенную другую женщину, – губы старца дрогнули в улыбке и глаза чуть потеплели, он точно сам предался далеким воспоминаниям. – Казалось бы, она ничем не отличается от других представительниц прекрасного пола, всё тоже самое – руки, ноги, тонкий стан…Она даже может не блистать ослепительной красотой. Но стоит тебе её увидеть, и вся твоя сущность начинает трепетать, тянутся к ней. Желание быть рядом с этой женщиной становится главной потребностью. Ты чувствуешь, что за её улыбку готов отдать всё.
Тогда Ведан больше думал о мирдах, и слова Ибрагима о женщине не тронули его.
Зато сейчас, стоя на крыльце и смотря на запертую дверь, он отчетливо их вспомнил и насторожился.
Бред. Полнейший бред.
Ария не может быть его женщиной.
Чтобы отвлечься от досадных мыслей, Ведан спрыгнул с крыльца, подошел к Барде, присел на корточки и погладил животное по морде.
– Барда, ты что-нибудь понимаешь?"
"Собака с крыльями посмотрела на человека умными глазами и ткнулась мордой в широкую ладонь.
– Вот и я ничего не понимаю. А главное, я не понимаю, что делать дальше….
* * *Ария стояла посредине гостиной, крепко сжимала руки в кулаки и считала до десяти, пытаясь выровнять дыхание. Ей необходимо успокоиться….Ей необходимо успокоиться…Ничего страшного не происходит, она просто идет на прогулку.
Угу! На прогулку! С императором!
Где это видано, чтобы с императором гуляли по городу?! В его резиденции – да, возможно! И с учетом того, что прогулка заканчивалась в постели!
Ария была не высокого мнения об императорах и всех особах, наделенных безграничной властью. Власть портила людей, человек, наделенный властью, утрачивал качества, особо ценимые ею – доброту, понимание, сострадание. Они умели только подчинять и требовать.
