Шесть лет назад, перед началом нового учебного года, я узнала о том, что школа требует значительных сумм. В тот момент меня захлестнула грусть и разочарование, когда матери приходилось брать деньги для моего обучения у ее нового любовника. Эта история держит читателя в напряжении, показывая внутренние противоречия семьи и отражая их отношения с обществом....
Похоже, «Моя новая маска» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Наконец вынула небольшой моток довольно широкой атласной ленты черного цвета и протянула мне на ладони:"
"— Вот… Кёрст Монкер послала…
Я посмотрела ей в глаза:
— Берта, я не шутила. Я действительно потеряла память и не знаю, что с эти делать.
Вздохнув и с жалостью покачав головой, она закрепила ленту у меня на голове довольно странным образом — траурной полосой на лбу, скрепив на затылке вынутой из кармана булавкой. Снова, порывшись в карманах, вытащила маленькие ножницы и обрезав остаток ленты, протянула мне со словами:
— Вот, тут еще кёрсту Линку и кёрст Эжэн хватит.
— Спасибо, Берта. Я очень благодарна и тебе и кёрст Монкер за заботу.
Не важно почему эта самая кёрст Монкер решила помочь соседям, но я действительно была ей благодарна. В конце концов она не обязана была делать даже это. Немного помявшись, я все же решила спросить:
— Берта, как ты думаешь, а что хочет от меня трок Валим?
И тут Берта преобразилась прямо на глазах. Как-то радостно взблеснув глазами, она быстро-быстро заговорила:
— Ой, вчера Тина, ну, которая у Фингеров, ну которая личная горничная… она же дружит с Метой, знаете, этой поварихой… а за Метой как раз начал ухаживать Гнат, ну старшего сына лакей.
Совершенно обалдев по этим потоком имен, я отрицательно помотала головой — я не понимала вообще ничего. Берта от досады аж всплеснула руками и затараторила дальше.
Пробираясь через дебри ее трескотни, удивляясь в душе, как такая солидная тетка, могла оказаться такой матерой сплетницей, я выяснила следующее — трок Валим присутствовал при смерти моих родителей и сразу после того, как обезображенные тела повезли к храму, вернулся домой, велел заложить двуколку и до вечера разъезжал по делам.
Разъезжал он по делам он и на следующий день. И эти дела касались непосредственно меня — ушлый купец скупил долговые расписки родителей, а сейчас, по мнению Берты, пришел сватать меня за своего старшего сына.
— Это, конечно, наглость несусветная! Мыслимо ли дело, урожденную кёрст — за купеческого сына… Он, конечно, вам не ровня, кёрст Элен… Да и матушка его, признаться, больно скандальная… Только ведь у вас, кёрст Элен, и выбора-то особо нет.
Все это время глазки Берты жадно бегали по моему лицу. Она явно ожидала каких-то эмоций, может быть слез, а может быть даже и истерики, но держать покерфейс я научилась давным-давно, еще в своем детстве. Похоже Берта была разочарована, не получив желаемого.
— Спасибо, Берта.
