Автор
Пора было отпустить Сергея и начать собственное дело. Структуры ведения бизнеса шли из разных источников: от честных до незаконных. Я многому научился у него, но теперь пора строить свою карьеру. Завод на грани банкротства, долевые участники готовы были объявить о банкротстве завода уже в ближайшие три месяца. И я начал выкупать части предприятия, затем использовал связи за границей и привлек инвесторов, чтобы удержать завод на плаву....
— Ну ладно, пойду я уже, — уже собираюсь сделать шаг обратно за дверь.
— А-ну стоять, — Грачёв делает шаг ко мне. — Ты спугнула мою модель, а я не закончил.
— Ну прости, я не хотела. Можешь догнать её и пообещать то, на что она надеялась после.
— Садись на стул. Мне надо закончить.
Сначала я думаю, что мне показалось. Я ведь даже фоткаться для инсты красиво не научилась.
— Э… нет. Я пойду, — снова порываюсь свалить, но торможу от его спокойного, но почему-то парализующего меня голоса.
— На стул, Ася. Всего пятнадцать минут и я тебя отпущу.
Внутри снова появляется странное щекотное ощущение. Мне бы послать его, но почему-то ноги деревянеют под прямым взглядом серых глаз.
— Хорошо. Пятнадцать минут.
Прохожу к барному стулу и забираюсь на него. Чувствую себя неловкой и угловатой после той девушки. Затаиваю дыхание, когда Стас подходит ко мне. Он чуть отодвигает моё правое плечо, прикоснувшись ладонью, командует поставить правую ногу на перемычку стула, приподнять подбородок.
А потом одним движением расстёгивает на мне джинсовую рубашку."
"Внутри меня всё стынет в момент, когда рука Стаса тянет вниз бегунок молнии. Я резко то ли вдыхаю, то ли всхлипываю, от чего кажется, что в грудной клетке что-то больно сжимается.
У меня маленькая грудь, если надеть свободную одежду, можно даже без бюстгальтера ходить. Что я и сделала сегодня. Я же думала, что одна в квартире, тем более, что рубашка довольно широкая. И сейчас я оказываюсь перед Грачёвым с обнаженной грудью.
Вместо того, чтобы отвесить ему пощёчину, соскочить со стула и унести от извращенца ноги, я каменею, вцепившись побелевшими пальцами в стул.
Стас тоже зависает. Его дыхание становится тяжелее, а взгляд темнеет. У меня по коже от его взгляда бежит мороз, а соски предательски сжимаются.
— Какого хрена ты делаешь? — получается тише и намного более жалко, чем мне хотелось бы.
Но всё же я отмираю и, судорожно стянув руками края рубашки, пытаюсь спрыгнуть со стула.
— Стой, — чуть хрипло говорит Грачёв и хватает меня за руку. Не крепко, но по мне током проходится волна от его пальцев и по всему телу. — Останься.
Наверное именно так чувствуют себя те мыши, когда я отдаю их Леди. Они даже не пытаются бежать, просто застывают, лишенные воли её взглядом. Потому что я не сопротивляюсь. Замираю, глядя во все глаза, как Грачёв шире раздвигает полы моей рубашки, открывая грудь полностью. Не могу остановить. Не могу воспротивиться ему.
