Автор
Встреча с невероятной радостью и неизведанным волнением — это история о том, как новость ожидаемого ребенка заставляет сердце трепетать и ум заполняется тысячью предположений. Кажется, мир вокруг рушится, но вместе с ними поднимаются новые горизонты возможностей и любви....
Тот час становится той двадцатилетней девчонкой, которая после школы кормила меня бутербродами в гримерке и давала мелочь на мороженое и ситро.
– Ну еще и бутерброды, – подыгрываю ей. И сам не понимаю, зачем я ввязался в эту авантюру.
Увидел все своими глазами. Узнал.
– Пойдем, – кивает Галина, поднимаясь. – У нас эклеры с сырной начинкой. Ты, кажется, любишь…
Разворачиваюсь уходить. Краем глаза наблюдаю, за Владой. Вот она подходит к Марку и к сыну. Вытирает ребенку рот платочком. Воркует нежно и встретившись взглядом с моим братом, улыбается смущенно.
Никого не таятся, дятлы!
От такого поворота событий я готов треснуться башкой об стену.
Ну как тут уйти?!"
"Вслед за невесткой спускаюсь на первый этаж. Она немножко суетлива, но это скорее от моего вторжения и приезда Измайлова.
– Может, чай? Владочке подружки из Лондона привезли, – предлагает, входя на кухню, где хлопочет экономка.
– Как ты все это терпишь? – интересуюсь, опускаясь на стул. Давлю взглядом, ожидая ответа.
– Потом, – роняет небрежно. Быстрым шагом выходит из кухни.
– Покормите Ростислава Владимировича, – велит экономке.
– Подожди, – догоняю в коридорчике. Хватаю за руку. – Галь, ну скажи мне? Это все слишком далеко зашло. Как ты терпишь?
– Привыкла, – пожав худенькими как у птички плечиками, – улыбается она. – Знаешь, как тяжело жить вдвоем в большем доме? А так ребенок… Это большая радость.
– Почему Марк не вступил в отцовство? – рыкаю, стараясь сдержаться.
– Влада не захотела, – смотрит печально. Словно пытается спросить «в кого ты у нас таким дураком уродился?».
– Весомый довод, – усмехаюсь внимательно разглядывая невестку. И снова повторяю вопрос. – Как ты все это терпишь? Почему не уедешь? Даже не ожидал, Галь.
– Отвали, Растишка, – отодвинув меня плечом, проходит в гостиную. – У тебя своя жизнь… У нас своя.
– Как скажешь, – замечаю сипло. Разворачиваюсь, чтобы уйти навсегда из этого ада.
Марк с Владой спускаются по лестнице. Брат идет впереди и что-то вещает, размахивая руками. А моя бывшая, удерживая ребенка у себя на бедре, что-то радостно отвечает веселому старикану.
Прибил бы обоих! От злости пульсирует в висках. Вдарить бы по стене, так чтобы попадали все Галкины тарелочки и картины местных художников. Еле сдерживаюсь, чтобы не заорать от отчаяния.
